"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4) Главному Морскому штабу, согласно журналам, представить мне безотлагательно о назначении на упомянутые суда специалистов-офицеров и приемной комиссии для производства испытаний отдельных частей и устройств корабля по мере их изготовления.

5) Главному управлению кораблестроения и снабжения ускорить предстоящие заказы и доставку брони и готовых предметов по назначению.

6) Морскому Техническому комитету распорядиться скорейшим сообщением настоящей резолюции и сведений, изложенных в журнале № 19 и приложениях к нему, заинтересованным учреждениям.

Подписал генерал-адъютант Авелан. 6 февраля 1904 г."

При всей многозначительности резолюции нельзя не видеть в ней образец все той же бюрократической "распорядительности", за которой, кроме предписания "ускорить", не видно готовности немедленно содействовать этому ускорению соответствующими дополнительными расходами. Неизвестно, были ли на предписанное ускорение выделены и какие именно деньги или дело обернулось лишь вдумчивым, без видимого результата, рассмотрением предоставленных заводами "исчислений". Оплачивались, как говорят документы, и то с весьма придирчивым "рассмотрением", лишь те работы, которые в МТК признавались сверхсметными.

О том, что денег на ускорение работ выделять, похоже, не собирались, в своей книге "На "Орле" в Цусиме" свидетельствовал В.П. Костенко. По его сведениям, даже в марте 1904 г. на свое ходатайство о форсировании работ главный корабельный инженер С.-Петербургского порта Д.В. Скворцов получил из ГУКиС ответ об отсутствии каких-либо сверхсметных ассигнований. О таких расходах ничего не говорилось и в адресованном 7 февраля начальнику Ижорских заводов предписании начальника ГУКиС генерал-лейтенанта Л.А. Любимова (1845-1906) о необходимости сделать "все зависящие распоряжения" для ускорения готовности кораблей "согласно Высочайшей Его императорского высочества воле". Низкий материализм и здесь считался, видимо, неуместным, о расходах на ускорение готовности кораблей не говорится и в показаниях, которые в следственную комиссию по делу о Цусимском бое предоставил бывший начальник отдела заготовлений ГУКиС генерал-майор Иванов. Он называет лишь особый кредит в 10,7 млн руб., выделенный с началом войны на приобретение боеприпасов (приведена огромная таблица) и напоминает, что в предвоенный период "и время, и деньги были едва достаточны на обеспечение новых судов основным комплектом всего необходимого" и что периоды "предельных бюджетов" Морского министерства не соответствовали средствам, требовавшимся на выполнение кораблестроительных программ".

Лишь в виде исключения (и опять же в результате предшествовавших настойчивых ходатайств С.О. Макарова – Авт.) "ввиду военных событий", на приобретение второго боекомплекта было выделено в 1900 г. – 1,3 млн руб. и в 1903 г. -1,8 млн руб. Это частичное пополнение оговаривалось строжайшим Высочайшим запретом на все другие ходатайства, вызывающие "дальнейшее обременение казны усилением кредитов Морского ведомства".

В 1903 г. было еще раз Высочайшее повеление "направить самые энергичные усилия к задержанию роста расходов". Этой безумной экономией на оборону и объясняется удививший всех (В.П. Костенко, с. 87) в предвоенные годы "характер сознательной и правомерной задержки темпов всех работ". Невзирая на имевшиеся явно избыточные производственные возможности, работы эти "шли самыми замедленными темпами, в пределах строго ограниченных кредитов".

Нуждается в проверке и утверждение Ф.К. Авелана (в показаниях, представленных в следственную комиссию) о том, что на ускорение судостроения были будто бы ассигнованы особые средства" (с. 301). Но, кроме трех адмиралов, назначенных для наблюдения за работами (Невинский, Линдестрем, Паренаго), бывший Управляющий подробностей не приводит. Возможно, он свои намерения выдавал за реальность, возможно, за эти "ассигнования" он принимал оплату сверхсметных работ, вызванных инициативами МТК. Не мог же его превосходительство признать, что весь предвоенный год, неусыпно блюдя заповеди экономии, он умышленно готовил флоту поражение, а с началом войны объективно продолжал играть роль того же "агента влияния" японских интересов. Вопрос о стоимости войны – самый, наверное, глухой после проблем кораблестроения.

Огромные деньги были затрачены на закупку и доставку угля в Порт-Артур, Владивосток, Шанхай и непосредственно на эскадру Рожественского (контракт с немецкой фирмой он заключал лично), на приобретение снарядов, торпед, подводных лодок в США, оборудования для лодок, строившихся Балтийским и Невским заводами, пароходов для переоборудования в крейсера и мастерские, дальномеров и радиостанций. Особый кредит, соизмеримый со стоимостью всей программы 1898 г., был заготовлен для приобретения "экзотических крейсеров". Но именно поэтому и по извечной наклонности бюрократии к всегда лакомым для нее заграничным заказам (тьму примеров дает и наше время) денег на ускорение собственного судостроения могло и не оказаться. Не упоминались они и в обширных перечнях мероприятий, которые прилагались во исполнение директивы Управляющего по журналу № 19. Расчет, по-видимому, делался на патриотический энтузиазм и те резервные средства заводов, которые они могли выделить на оплату сверхурочных работ.

Программа предстоящих ускоренных работ наиболее полно была представлена в подготовленных еще 3 февраля 1904 г. для председателя МТК справках артиллерийского и минного отделов.

"Боевая песенка донцов" (С плаката того времени)

27. Формула адмирала Остелецкого

Из справки и.д. Главного инспектора морской артиллерии (№ 409 от 3 февраля 1904 г.) генерал-лейтенанта А.С. Кроткова (1848-?) следовало, что "Бородино", получив уже все орудия, через месяц после перехода в Кронштадт мог завершить их установку в кормовой 12-дм башне, восьми 6-дм орудий в средних и кормовых башнях и начать их испытания стрельбой. В доставке брони задержек не было, ожидались лишь последние две плиты нижнего каземата.

На "Орле" были получены все пушки 75- и 47-мм калибра и четыре 6-дм, остальные планировали доставить в феврале. Из 12-дм орудий одно уже отправили, остальные ждали через неделю. Их станки также были получены портом (последний готовили к отправке с Металлического завода на лошадях), получена вся броня Обуховского и Ижорского заводов, к отправке в Кронштадт готовят испытанные стрельбой (30 января) 18 круппированных плит подачных труб, 35 круппированных плит бортового верхнего пояса и боевой рубки (6- и 8-дм) и 33 плиты крупповской нецементированной брони (3 дм) для казематов. Чтобы к 1 июля успеть испытать стрельбой башенные установки, Металлический завод просил на обоих кораблях усилить освещение и перевести их в Кронштадт одновременно. В порту на хранении с 1903 г. находятся приборы управления артиллерийским огнем (ПУАО), детали и аппаратура системы подачи снарядов, а вот лебедки, заказанные Кронштадтскому порту, будут готовы только через два месяца. Часть ПУАО, заказанных этому порту, могли быть готовы не ранее трех месяцев, но и то при условии резкой интенсификации работ.

Для "Князя Суворова" из уже изготовленных четырех 12-дм орудий два отстреляны на своих станках и могли быть доставлены к назначенному Балтийским заводом сроку – к открытию навигации. Ускорению мешали, видимо, другие незаконченные работы с башнями. Испытали стрельбой все 6-дм пушки, и их готовились доставить на лошадях. Из 12 75- и 12 47-мм пушек были готовы семь и четыре, из них, как об этом заявил Балтийский завод, будут доставлять по мере готовности с расчетом получить их полностью к 1 апреля. Все они, при сомнительности их пользы и заметной тяжеловесности (с броней казематов), изрядной трудоемкости работ по установке и оборудованию погребов и подачи, продолжали в вооружении корабля оставаться своего рода неприкосновенными священными коровами. Еще не готовые 18 плит 4-дм брони верхнего пояса Обуховский завод обещал доставить "зимним путем". 26 6-дм плит верхнего пояса, полностью готовые на Ижорском заводе, на корабле пока что не требовались. Их следовало "ранней весной" доставить в Кронштадт. Предложений для помощи Балтийскому заводу в расширении фронта работ в справке не высказывалось. Уже нужные для установки 32 плиты 3-дм брони для казематов будут приняты на Ижорском заводе без испытаний стрельбой. Сборку механизмов и электрических систем 12-дм башен Путиловский завод заканчивал. В носовой башне станки были установлены, а для кормовой испытывались на полигоне. Поскольку Балтийский завод, не успевал подготовить орудия этих башен, то он намеревался получить их только с открытием навигации, а к стрельбе башни приготовить к 1 июля. Пригонку к рубашке брони 6-дм башен и расточку фундаментов оставалось довершить в двух башнях. Все их вращающиеся части были готовы, и надо, чтобы начали их доставку на лошадях. Если в феврале башни будут погружены на корабль, то Путиловский завод, закончив сборку, сможет 1 июля начать их испытание стрельбой. Из систем подачи сомнение в сроках и качестве работ вызывали электрические проводники, заказанные фирме московского предпринимателя Подбедова. Чтобы не сорвать поставку, на завод для жесткого освидетельствования состояния работ был командирован артиллерийский приемщик полковник М.И. Бархоткин(1853-?, в 1899-1901 гг. состоял в Комитете, наблюдавшем за постройкой в США "Варяга" и "Ретвизана").

Вопрос об оптических или, как вначале говорили, "телескопических" прицелах, которыми задолго до войны еще в 1898 г. успел обзавестись японский флот и без которых пришлось вступить в войну эскадре в Порт-Артуре, только еще обсуждался. В справке артиллерийского отдела было записано, что прицелами предполагается снабдить все названные броненосцы, включая "Императора Александра III", "Сисоя Великого", а также крейсера "Олег", "Жемчуг", "Изумруд" и миноносцы. Представление о прицелах для этих кораблей предполагалось сделать при ближайшем докладе МТК Управляющему Морским министерством. Показателен проявленный в справке синдром безоглядной чиновной неисполнительности: видеть стоящую рядом с "Князем Суворовым" "Славу" и не подумать, что ей прицелы тоже не были бы лишними. Хотя бы для тренировки и освоения их личным составом. Не полагалось их ни для "Алмаза", ни для других кораблей, которые пока что не собирались посылать в Тихий океан. В справке обращают на себя упущенные возможности ускорения работ, заставляющие все больше и больше сомневаться в оправданности исключения из этих работ "Славы". Определенно видно и явное нежелание бюрократии добиться полной реализации имевшихся резервов и найти пути кардинального ускорения работ. Поражает и "табу", наложенное на работы на "Славе". Они полностью прекращены не были, но их продолжали упорно замалчивать. Делалось это, видимо, из желания избежать нареканий в нарушении приказа сосредоточить все усилия только на четырех броненосцах.

Главный инспектор минного дела вице-адмирал К.С. Остелецкий (1847-?) для подготовки в июле к плаванию четырех броненосцев предлагал программу мер из 14 пунктов. Прежде всего, на трех броненосцах ("Император Александр III" в особом ускорении не нувдался) следовало начать работать день и ночь в две смены: первая с 6 ч 30 мин утра до 8 ч вечера с полуторачасовым перерывом на обед и вторая – с 8 ч 30 мин вечера до 4 ч утра. Покупку недостающих инструментов следовало поручить электротехнику Кронштадтского порта капитану Соловьеву или вновь назначенному его помощнику Соколову, для чего выдать им аванс или разрешить представить счет для оплаты в Кронштадтскую портовую контору. Доставленный на броненосцы инструмент может засвидетельствовать приемная комиссия порта. На тех же условиях должен быть закуплен крепеж, при его нехватке в Кронштадтском порту. Сверловку и нарезку "мелких дыр" (их будет более 250 тысяч) можно ускорить посредством ручных электрических сверлильных приспособлений, которых надо приобрести 39 штук.

Должен бьггь разрешен наем мастеровых на названные броненосцы в соответствии с потребностью и ходом работ, с оплатой в зависимости от квалификации и производительности: "установщикам" (то есть, видимо, сборщикам – Авт.) – до 2 руб. в день, слесарям и мастеровым остальных цехов – до 1 руб. 75 коп. в день. В экстренные часы плата должна бьггь полуторная, а в ночные с 10 ч вечера до 4 ч утра – двойная. Оплату за экстренные часы надо распространить и на указателей, получающих месячное жалование. Для заготовки заранее втулок, наконечников и других деталей, требующихся при работах по монтажу кабелей ("канализации") электрического тока следует разрешить электротехнику Кронштадтского порта нанять 8 литейщиков (оплата 3 руб. в день) или передать эти заказы на частные заводы, а также по 15 токарей и слесарей (с оплатой, сообразно квалификации и скорости работы, до 2 руб. в день). Должен быть установлен порядок, по которому все изделия и материалы, исполненные или заготовленные Кронштадтским портом, передавались бы на броненосцы не позже, чем на следующий день по получении требования об отправке. Точно так же особым распоряжением следовало в дни выхода броненосцев в море не оставлять на берегу мастеровых по электротехнике, а брать их с собой, предоставляя все возможности для продолжения выполняемых ими работ.

В день перехода броненосцев из Петербурга в Кронштадт или в крайнем случае в следуюшие сутки должна быть обеспечена перевозка в Кронштадт и всех необходимых для каждого корабля материалов и изделий. На каждом корабле строители должны были выделить помещение, достаточное для размещения материалов и принадлежностей не менее, чем на два-три дня работы. Непременно должны быть выдержаны сроки доставки в полном комплекте герметических коробок для соединения оцинкованных и бронированных проводов для "Бородино" к 20 февраля, для "Орла" и "Князя Суворова" – к 20 марта. Заказы для "Славы", столь, казалось бы, естественно напрашивавшиеся, надо было лишь отнести их во вторую очередь, и на этот раз нигде не упоминались.

Для контроля и наблюдения повахтенно за выполняемыми работами надо на каждый броненосец без промедления назначить по два минных и два артиллерийских офицера, полный состав минных кондукторов, а также квартирмейстеров и рядовых минеров и гальванеров. Вахтенный минный или артиллерийский офицер с очередной вахтой нижних чинов должен находиться на корабле неотлучно во все время работ днем и ночью. Чтобы сосредоточить все силы Кронштадтского порта на электротехнических работах для четырех броненосцах, такие же работы для броненосца "Слава", крейсера "Олег" (он еще не был включен в состав новой эскадры-Авт.), транспорта "Волга" и канонерской лодки "Хивинец" предлагалось передать частным фирмам. "При таких условиях, не стесняясь ни числом людей, ни средствами, доведя работу до наибольшей интенсивности,-писал адмирал К.С. Остелецкий, – можно рассчитывать на окончание работ к 15 июля".

Эта строгая, как военная директива, формула ускорения готовности кораблей была бы вполне справедлива при условии правильности постановки задачи, т.е. оценки роли ускорения на ход боевых действий и всей войны. Важно было определить те крайние сроки, к которым должны быть готовы новые корабли, и в соответствии с ними доводить работы, как писал К.С. Остелецкий, "до наибольшей интенсивности". Решение этой задачи должно быть обусловлено двумя чрезвычайной важности обстоятельствами. Первое состояло в выявлении самых трудоемких узловых факторов задержки, которые не позволяют кораблю выйти в море и вести бой. Второе можно сформулировать как "жесткую тактико-техническую рационализацию проекта".

Это означало выявление тех систем и элементов, которые не играли решающую роль в боеспособности корабля и сокращение или полное исключение которых могло существенно уменьшить водоизмещение и сократить срок его готовности. Это могли быть явно избыточные для корабля шлюпки и катера, вместо которых для спасения экипажа могли быть применены известные черноморские складные десантные боты и применявшиеся в мире спасательные плоты. Вполне назревшей была и ликвидация уже многими (и даже З.П. Рожественским) признанными отжившими 75-мм и других малокалиберных пушек с тянувшимся за ними шлейфом грузов казематной брони, систем подачи и погребов боеприпасов. Ликвидировать можно было боевые марсы, минное вооружение, избыточные переговорные трубы, стрелы Темперлея, устройства Спенсер-Миллера, сетевое заграждение, обширный груз запасов снабжения и запасных частей. Их можно было держать на транспортах.

Но даже и без рационализации проекта строгой формуле адмирала весьма мало соответствовали предлагаемые им меры. Они могли, конечно, несколько упорядочить и ускорить работы, но были, бесспорно, далеки от того предельного напряжения всех сил и средств, которые по законам военного времени только и могут вырвать победу из рук предприимчивого и деятельного противника. Невелика была добавочная плата рабочим, о премиях за досрочное выполнение задания не было и речи. Малоэффективны были и ночные работы, которые, как свидетельствовал В.П. Костенко, мастеровые умели превращать лишь в видимость. Нужны были более существенные материальные затраты и организованные усилия, а главное – предельная мобилизация интеллектуального потенциала МТК и ГМШ для правильной постановки задачи. И если С.О. Макаров считал возможным прорыв в Порт-Артур одного лишь броненосца "Ослябя" в сопровождении трех крейсеров, то тем более реальной могла быть операция прорыва на присоединение к еще боеспособной эскадре тех же кораблей, с которыми ударный отряд первой очереди должны были составить готовые к плаванию броненосцы "Император Александр Ш", "Сисой Великий" и даже "Наварин". Его устарелые пушки за два зимних месяца можно было вполне успеть заменить снятыми с "Князя Потемкина-Таврического".

Отряд должен был выйти, как только это могла позволить ледовая обстановка, под проводкой ледокола "Ермак". И этот стремительный марш-маневр (при обеспечении снабжения углем быстроходными транспортами и заранее подготовленными в пути запасами угля) должен был завершиться встречей в Желтом море со всей порт-артурской эскадрой под прикрытием владивостокских крейсеров. Весь ход войны подтверждал реальность такого или близкого развития событий. Более чем оправданным было бы и включение в состав первого ударного отряда броненосцев береговой обороны типа "Адмирал Ушаков". Дружно порицаемые в истории, эти корабли, обеспечив прорыв отряда, могли бы самым блистательным образом проявить себя по своему прямому назначению при обороне Порт-Артура.

За первым ударным отрядом должен был последовать второй – из экстренно достроившихся кораблей с непременным включением в его состав "Славы". Задача скорейшего, через 2-3 месяца, выхода в море на присоединение к Тихоокеанской эскадре, бесспорно, оправдывала все жертвы. Отказаться (если это существенно ускорило бы готовность корабля) можно было бы и от части плит верхнего пояса, ибо, перефразируя явившееся вскоре изречение З.П. Рожественского ("лучше переворачиваться с углем, чем без угля"), лучше было успеть соединиться с эскадрой в Порт-Артуре, чем бесславно погибнуть в Цусиме.

Иной придирчивый читатель, возможно, не преминет назвать все сказанное "литературными мечтаниями" или чем-либо в этом роде. Но, говоря по справедливости, прорыв ударного отряда во главе с "Императором Александром III", а за ним и второго во главе со "Славой" (надо было лишь с полной энергией применить формулу адмирала К.С. Остелецкого) представляется со всех сторон более оправданным, чем деяния, которыми режим Николая II прославил себя в ходе войны. Здесь были и сделавший Россию посмешищем всего мира фарс с погоней за "экзотическими крейсерами", и многоумное соизволение на разоружение в Циндао вырвавшегося из ловушки Порт-Артура образцового броненосца "Цесаревич", и безумно запоздалое (когда эскадра в Порт- Артуре уже погибла) снаряжение эскадры контр-адмирала Н.И. Небогатова, и наконец, снаряжение 4-й эскадры, в которой современную "Славу" соединяли с допотопным "Императором Александром И".

Адмирал К.С. Остелецкий не решился развить таившуюся в его формуле мудрость, а власти не решились применить эту формулу даже в ее изначальном виде. Один из множества в той войне исторических шансов (а было их не менее двадцати!!!) вновь остался упущенным.

28. Что делать?