"Слава". Последний броненосец эпохи доцусимского судостроения. (1901-1917): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Представленная 12 сентября 1900 г., она не была рассмотрена ни 25 ноября (первое напоминание завода), ни в течение всего 1901 г. Произошло это только 4 декабря 1902 г. (журнал № 100). Так ведомство в продолжение трех последних лет не упускало свое право административного произвола по отношению к заводу. Относительно же необъяснимо долгого – с 12 сентября 1900 г. – рассмотрения представленной заводом спецификации в журнале с легкой небрежностью отмечалось, что задержка эта "несущественна". Ибо заводская спецификация, говорилось в журнале № 100, составляет копию той, которая была утверждена журналом № 5 от 12 января 1899 г. для постройки "Цесаревича" и которая служила руководсгвом и для броненосцев "Императора Александра III", "Князь Суворов" и "Слава". Все это время огромное множество вопросов проектирования приходилось решать помимо спецификации, и каждый раз на это требовалось особое соизволение МТК. Серийная постройка кораблей все никак не могла вырулить на работу по серийным чертежам.

15. Подвиг Балтийского завода

25 ноября, чтобы заранее подготовить производство и заблаговременно заключить необходимые контракты, С.К. Ратник обращался в МТК с вопросом о том, можно ли штевни и кронштейны гребных валов "Князя Суворова" и броненосца № 8 заказывать по чертежам "Императора Александра III". В этом же письме С.К. Ратник напоминал о неполучении решения МТК о спецификации корпусов "Князя Суворова" и № 8, представленных в МТК еще 12 сентября 1900.

Не получая ответы, приходилось руководствоваться спецификацией "Цесаревича" и, не отступая от ее буквы, на основе собственных опыта и интуиции продолжать развитие своего видения проекта трех серийных броненосцев. Возможны были и неофициальные пути получения информации, вроде тех, которые, по свидетельствам современников, предпочитал прежний управляющий заводом, а фактически его создатель М.И. Кази. Как писал А.Н. Крылов, управляющий за всякую доставленную ему официальную бумагу, где упоминался Балтийский завод, платил известную сумму. Неизвестно, пользовался ли этой системой С.К. Ратник, но, вероятно, и без ее применения завод мог быть ознакомлен с замечаниями артиллерийского отдела МТК на представленную заводом спецификацию трех броненосцев. Представленные в кораблестроительный отдел еще 20 марта 1901 г., они затем более года ждали своей очереди, чтобы войти в состав общих замечаний МТК. Понятно, что Балтийскому заводу они могли стать известными гораздо раньше и соответственно, заранее учтенные, помогали окончательному формированию проектов двух завершивших серию броненосцев. В частности, замечаниями определялось, что все поясные броневые плиты следовало выполнять цементированными по способу Круппа или другому того же качества. Плиты нижнего (второго) ряда в носовой и кормовой части должны иметь трапецеидальную форму, а в средней части-прямоугольную со скосом внизу. Толщина плит этого ряда от 4 дм до 75 /8 дм. В броневых палубах сталеникелевые плиты заменялись хромоникелевыми "специального качества". Эти плиты согласно чертежу миделевого сечения до внутренней кромки бортовой брони не доводились на величину полки крепительного угольника. Иными словами, в палубе по всей длине корабля допускался просвет, делавший палубу проницаемой для снаряда, пробившего поясную броню, против названного угольника. Технологические трудности изготовления плит заставляли закрывать глаза на этот недостаток.

О башнях 12-дм орудий говорилось следующее: "Подачные трубы, которые защищают внутри их находящиеся жесткие барабаны, служащие опорой для вертикальных и горизонтальных катков башен 12-дм орудий, будут состоять из броневых плит 9 дм, 7 дм и 4 дм толщиной. Вертикальная броня вращающейся башни будет состоять из плит такого же количества толщиной 10 дм, непосредственно прикрепленных к 1-дм двухслойной стальной рубашке башни". В тех же словах говорилось о броне (также крупповской или равной ей качества) 6-дм башен, но их подачные трубы имели толщину 5 дм и 6 дм, вращающейся вертикальной брони самой башни (на однослойной стальной рубашке) 6 дм.

Плиты во всех случаях крепились гужонами "типа, принятого и утвержденного Морским техническим комитетом". Указывались толщины крыш и подшивки башен: 12-дм пушек-2 дм и Здм, 6-дм- 1 '/4 дм и 1 '/2 дм. Плиты этой брони назначались того же качества, что и батарейной палубы. Установленные на крышах броневые рубки башенного командира и комендоров выполнялись "по утвержденному Морским техническим комитетом чертежу". За этой недоговоренностью, одной из причин постоянных перегрузок русских кораблей, таилась и затяжная экономическая тяжба, которую МТК, заботясь о надлежащем бронировании башен, вел с прижимистым "его превосходительством Павлом Петровичем" (см. P.M. Мельников. "Броненосец Потемкин". JL, 1980,1981, с. 133-134). Страшась трудоемких "перевычислений и переделок чертежей, "его превосходительство" отказывался усилить рубки по примеру английских и французских броненосцев, а артиллерийский отдел с 1899 г. на этом настаивал.

В новой редакции спецификации указывалось, что боевая рубка должна иметь эллиптическую форму, "как показано на утвержденном чертеже: большая внутренняя ось около 19 фт, малая 10 фт 6 дм, высота броневой части 5 фт. Толщина крупповской брони стенок 8 дм, плиты, закрывающей вход 6 дм. Крепление – уже названными гужонами МТК. Из маломагнитной стали выполнялись крыша боевой рубки (1Ч2 дм), ее пол (3 /4 дм) и подшивка под ним (13 /|6 дм). Приборы управления артиллерийским огнем и минные прицелы устанавливались на стойках, "независимо от рубашки". Замечательно, что важнейшая, сыгравшая в войне роковую роль, характеристика – высота визирного просвета боевой рубки, составлявшая, по некоторым данным, 254 или 305 мм – спецификацией МТК не оговаривалась. Не назван был и состав приборов, которые следовало установить в центральном посту под боевой рубкой ниже верхней броневой палубы.

В ст. 41 указывались размеры изготовлявшейся "из пушечной стали" трубы для защиты "передачи приказаний" – внутренний диаметр 28 дм, толщина стенок 5 дм. По длине она собиралась из трех участков. В ст. 42 уточнялось, что броня трех казематов 75-мм орудий должна по бортам состоять из 3-дм хромоникелевой нецементированной стали, изготовленной по способу Круппа (или ей равнопрочной). В ст. 65 уточнялось, что в зарядные, бомбовые, патронные и минные погреба должна быть устроена отдельная вытяжная электрическая вентиляция, обеспечивающая в них за минуту шестикратный обмен воздуха.

В обстоятельном перечне разграничения поставок предметов артиллерийского вооружения уточнялось, в частности, что башенные установки 12-дм и 6-дм орудий должны быть погружены и установлены на место средствами казны, а прочие, ранее перечисленные грузятся средствами казны, устанавливаются средствами завода, но за счет казны. Средствами и за счет казны устанавливались рельсы, гальванические проводники, приборы боевой сигнализации. Заводу же вменялось в обязанность для установки всех предметов по артиллерии подготовить фундаменты и другие подкрепления по корпусу. Так вносилась ясность в особенно запущенную область отношений завода и казны, уточнялись требования к проекту. К новым решениям, существенно менявшим французскую первооснову и ставшим затем типовыми в отечественном судостроении, принадлежал и отказ от прежде практиковавшегося расположения боевых динамо-машин "вразброс" в тесных трюмных отсеках корабля. Такое расположение создавало постоянные затруднения и неудобства, вызванные прокладкой через весь корабль трубопроводов от котельного отделения к пародинамо, их обслуживанием и теплоизоляцией помещений. Очевидны были и потери пара. "Словесно" доложенное С.К. Ратником !6 ноября расположение четырех боевых пародинамо в машинных отделениях кораблей не сразу встретило понимание минного отдела МТК, опасавшегося загромождения машинных отделений установкой в них еще и пародинамо.

Но ряд проработок, выполненных конструкторами завода, показали полную рациональность нового расположения. Убедителен был и довод об обеспечении самостоятельных действий воздушных насосов при главных холодильниках. Это позволит осуществлять конденсацию отработанного пара вспомогательных механизмов даже при бездействии главных машин. Исключалась и переделка фундаментов вспомогательных механизмов. Свое предложение С.К. Ратник обосновывал интересами "целой серии четырех судов: "Императора Александра III", "Орла", "Князя Суворова" и № 8", для которых все механизмы, а для трех из них и корпуса, строятся Балтийским заводом. Чтобы не сорвать сроки работ большим объемом переделок, новое расположение С.К. Ратник предложил осуществить на первых двух кораблях "в розницу", а на двух остальных – "совместно". Новые конструкторские проработки позволили снять все сомнения МТК, и заводу был дан наряд на переделки, вызванные установкой динамо в машинных отделениях "Императора Александра III" и "Орла". На "Князе Суворове" и броненосце № 8, впервые соединенных в единую проектную пару, новое расположение успевали осуществить в рамках общего чертежа.

Гораздо более трудной, а по длительности процесса и особо показательной стала история с заказом для кораблей штевней и кронштейнов гребных валов. Не дождавшись скорого утверждения спецификации корпуса, С.К. Ратник 25 ноября 1901 г. запрашивал МТК, можно ли заказ этих деталей для "Князя Суворова" и броненосца № 8 выполнять по чертежам "Императора Александра III". Но МТК, похоже, предъявил к чертежам новые требования, и для "Князя Суворова" их пришлось переделывать. Задержка привела к угрозе срыва заказа, который Обуховский завод был готов выполнить до закрытия навигации. Но нужно было немедленно получить чертежи. И заводу вновь (письмом от февраля 1901 г.) приходится почти слезно молить о скорейшем рассмотрении чертежей штевней и кронштейнов для "Князя Суворова". Ход работ, напоминал С.К. Ратник, позволяет рассчитывать спустить корабль на воду весной 1902 г. Чтобы обеспечить этот срок, Обуховский завод по просьбе Балтийского готов выполнить штевни сплошными (вместо разъемных, как предполагалось вначале), но надо непременно успеть их получить до закрытия текущей навигации.

Очередным письмом от 22 марта С.К. Ратник убеждал МТК в исключительной полезности изготовления штевней единой отливкой и надуманности всех сомнений и возражений против такого решения. Надо учесть огромное сбережение времени, которое потребовалось бы при отказе от сборной конструкции штевней и что западные заводы изготавливают гораздо более крупные отливки, и нет сомнений, что и Обуховский завод с поручением справится. В крайнем случае, если завод встретит трудности в отделке штевней или станет сомневаться в рискованном обжиге, то С.К. Ратник был готов эти работы взять на себя. Получалось, что в этом частном случае Балтийский завод в своем движении на пути технического прогресса продолжал опережать бюрократически осторожничавший МТК. Доводы завода, видимо, все же подействовали: штевни изготовили единой отливкой.

Но время, драгоценное время, было опять затрачено на словопрения. Печально было и то, что вся эта борьба еще не гарантировала ускорение соответствующих работ на броненосце № 8. Нашлись и другие задержки, отчего пробные планки на разрыв испытали только в марте 1902 г. (разрывное усилие составило от 28,3 до 30 т/квадр. дюйм). Но в мае 1902 г. штевни все еще оставались на Обуховском заводе. 7 мая начальник завода – одного из ближайших и постоянных контрагентов Балтийского завода – генерал-майор Г.А. Васильев (1844-1913) ходатайствовал перед МТК об отмене традиционного для штевней испытания – сбрасывания с высоты на землю. Отлитый целиком (в отличие от составных штевней предшествовавших броненосцев), он из-за своей громоздкости может деформироваться, и вместо испытания получится ничем не оправданная порча уникальных отливок. А главное – о скорейшей доставке отливок очень просит Балтийский завод, на котором их неполучение задерживает спуск "Князя Суворова" и соответственно из-за занятости ст апелей – начало работ по сборке "Славы". Но в МТК хранили молчание. Не было ответа и на тревожную телеграмму Обуховского завода от 15 мая, с просьбой ускорить решение, так как форштевень уже совершенно готов. Об этом же 16 мая пишет в МТК С.К. Ратник, но только 20 мая последовало согласие МТК, форштевень испытаниям сбрасывания на землю не подвергся. Ахтерштевень и кронштейны гребных валов от штатных испытаний не освобождались, и сбросить их надо непременно так, чтобы рудерпост и петли рулевой рамы "попали в удар". Уже изрядную задержку "Славы" усугубила новая процедура испрашивания Балтийским заводом 2 октября (и соответствующей отсрочкой заказа) разрешения подобные же отливки корабля заказывать по чертежам "Князя Суворова".

Совершая подобные каждодневные подвиги преодоления преград, два первых корабля Балтийского завода, как и два других, что на противоположном берегу Невы несли еще более тяжкий крест казенной постройки, прокладывали путь завершающему кораблю серии – броненосцу № 8. В его все еще продолжавшем формироваться проекте накапливался и проявлялся опыт четырех его предшественников, и Балтийский завод прилагал огромные усилия к тому, чтобы три его корабля в наибольшей степени ощутили благотворные последствия серийной постройки. Все чаще обращения завода в МТК об утверждении чертежей и проектных инициатив распространялись на три корабля сразу. Так, еще не начав строиться, броненосец № 8 – редчайшее явление в тогдашнем броненосном судостроении – обеспечивался изрядной долей проверенных на его предшественниках рабочих чертежей. Точная предварительная заготовка материалов и изделий, подготовленные циклы и очередность станочной обработки – все эти проблемы технологии, так часто служившие причиной фатального долгостроя в отечественном судостроении для броненосца № 8 были заранее решены. Эти компоненты успеха благодаря проектно-технологичной связке с предшественниками обещали кораблю рекордное сокращение времени постройки.

Искусственное сдерживание постройки "Славы" -так корабль был назван 21 апреля 1901 г. – лишь отчасти компенсировалось предварительной сборкой ее секций и деталей в отведенном для этого деревянном эллинге. Неисчислимые беды предстояло из-за этого претерпеть флоту. Все эти тревожные предвоенные годы шли по законам старых порядков, как и застойные 1890-е. Также неторопливо в сознании важности своей руководящей роли и не предчувствуя будущего, продолжал и МТК вершить судьбами проектов условной серии броненосцев. "Условной" потому, что, несмотря на состоявшееся 11 мая 1901 г. (по журналу № 39) рассмотрение чертежей общего расположения броненосцев "Император Александр III", "Князь Суворов" и "Слава", чем казалось бы, их серийность утверждалась безоговорочно, Балтийский завод продолжал (может быть, из-за перестраховки) спрашивать у МТК разрешение на заказы тех или иных изделий, систем и устройств "Князя Суворова" по чертежам "Императора Александра III", а "Славы" по чертежам "Князя Суворова".

Перестраховки не были лишними – в любое время из МТК могло последовать очередное проектное усовершенствование, требовавшее переделки в чертежах, а то и непосредственно в металле на строившихся ими кораблях. И Балтийский завод, не заручившись предварительным разрешением МТК на выполненные работ, мог непременно оказаться в "крайних". Наличие же разрешения или ранее утвержденного чертежа позволяло надеяться принудить казну к оплате вынужденных переделок. И все эти тормозящие дело нелепицы происходили только потому, что корабли по-прежнему не имели утвержденных чертежей. Мечта об этом, въяве увиденная во Франции в 1883 г. корабельным инженером Н.А. Субботиным, по-прежнему оставалась в России недостижимой. Но даже и в случаях, когда МТК, чувствуя какую-то неудовлетворенность сложившимся порядком вещей, пытался что-то скоординировать, часто получалась нелепость или тот самый "пшик" из поучительной народной байки о незадачливом кузнеце. Именно таким "пшиком" обернулись две инициативы МТК, предпринятые в пору завершения основного объема проектных работ по броненосцам серии.

После упорядочения применения метрической системы и введения единых размеров проекта для заказа на броненосцы задались более конкретной проектной задачей – разработать единую конструкцию боевых мачт. На Балтийском заводе об этом узнали только 24 июля 1901 г., когда на вторичный (после 14 июля) запрос о судьбе чертежей мачт, разработанных для "Императора Александра III" и посланных в МТК на рассмотрение еще 1 февраля (!), было получено неожиданное объяснение. Оказывалось, что "для достижения полного единообразия" мачт "окончательная разработка" их чертежей была поручена Главному корабельному инженеру Санкт-Петербургского порта. Получив 17 июля напоминание из МТК, Главный корабельный инженер обещал прислать чертежи к 27 июля для рассмотрения. Но необязательная для Нового судостроения нормализаторская роль не удалась. 26 ноября 1901 г., посылая на всякий случай второй комплект чертежей, С.К. Ратник просил их немедленно утвердить и передать в ГУКиС для заказа такелажа. Тогда только, судя по документам, состоялось обсуждение чертежей, но оно не принесло полной ясности. Для чистоты научного эксперимента заводу 5 декабря письмом из МТК было предложено получить на чертежах подпись командира броненосца. Такой протяженностью, без малого год, получилась одна лишь строчка для будущей истории стандартизации отечественного судостроения.

Соперничество между Балтийским заводом и казенными верфями левого берега отразились и на проектировании водоотливной системы. Своевременно разработанные для головного броненосца "Император Александр III" и предназначенные и для последующих кораблей серии, эти чертежи С.К. Ратник препроводил на рассмотрение и утверждение МТК, по-вндимому, еще в апреле 1901 г. Ибо уже 1 мая они, в силу новой инициативы, МТК были препровождены на рассмотрение Главному корабельному инженеру Санкт-Петербургского порта. После четырехмесячного "рассмотрения" и, наверное, по запросам Балтийского завода МТК, спохватившись, в сентябре потребовал возвращения чертежей. И тогда, сочиненный второпях, 7 сентября 1901 г. последовал отзыв Д.В. Скворцова. В нем указывалось на чрезмерно большую, по мнению г лавного корабельного инженера, величину спусковых колпаков осушительной системы, которые на "Бородино" имеют диаметр лишь 8 дм.

Излишними полагали и примененные Балтийским заводом паровые трюмные эжекторы. Удобнее были бы отливные трубы, соединенные для откачивания воды за борт с каждой (а не в отдельности) помпой Вортингтона. Сделанное в конце письма сообщение о том, что на "Бородино" общие чертежи водоотливной системы "в настоящее время уже заканчиваются", заставляет предполагать, что чертежи Балтийского завода могли быть специально "придержаны", чтобы послужить прототипом для разработки чертежей для "Бородино". Нельзя исключить и другой расчет – задержать работы Балтийского завода и не дать ему спустить свой броненосец быстрее Нового адмиралтейства. Из-за своей занятости, считая ли, что вопрос еще не созрел, или по каким-то иным причинам, но мнение Санкт-Петербургского порта до сведения Балтийского завода доведено не было.

Проблема эжекторов всплыла снова 1 февраля 1902 г., когда инженер-механик, наблюдавший за постройкой механизмов на броненосце "Император Александр III", обратился к старшему инженер-механику порта с предложением испросить разрешение Главного инспектора механической части изъять на корабле эжекторы в котельных отделениях, как это сделано на броненосце "Князь Потемкин-Таврический", мотивируя это предложение тем обстоятельством, что котлы Бельвиля, как и все водотрубные, имеют малый объем пара. Эжекторы же, требуя для своего действия большой расход, могут в критических обстоятельствах и вовсе оставить корабль без пара, то есть парализовать главные машины и все важнейшие механизмы. Предложение механика было препровождено в МТК и, как, видно из документов, привело к решению пароструйные эжекторы при водотрубных котлах не применять. Решив этот частный вопрос, МТК оставался недвижим и непроницаем перед повторявшимися мольбами С.К. Ратника об утверждении чертежей водоотливной системы "Императора Александра III".

Истинная история, которая не ограничивается перечислением последовательности фактов, но, используя логику, обнаруживает между событиями мотивы поступков действующих лиц, пока еще не часто встречается среди исторических исследований. И как правило при всей энергии и упорстве исследователя анализ событий дает лишь гадательный результат. Непостижимы остаются и многие обстоятельства постройки и проектирования русских кораблей. Нетрудно, конечно, и не будет ошибкой отнести все ее несообразности на счет беспутной бюрократии. И все же приходится в недоумении или даже в оцепенении останавливаться перед главным вопросом – почему? Почему, зная о неустойчивой обстановке на Дальнем Востоке и лихорадочном сколачивании там Японией мощных морских сил, русские власти всех уровней оставались слепы и беззаботны?

Из множества примеров история чертежей водоотливной системы – одна из самых удручающих. К 23 января 1902 г. С.К. Ратник продолжал оставаться в неведении о судьбе чертежей водоотливной системы "Императора Александра IH" и "Князя Суворова". Отношения с МТК, куда эти чертежи были представлены, напомним, 1 февраля 1901 г., были, по-видимому, далеки от доверительных. Иначе трудно объяснить, почему вместо личного объяснения в МТК С.К. Ратник принужден был представить под шпиц дополнительное объяснение теоретических и практических основ, служивших для составления чертежей. Их составляли прежние журнальные постановления, принимавшиеся "для руководства при удобстве водоотливных систем на судах флота". В первую очередь имелись в виду доклад Главного инспектора механической части Управляющему Морским министерством от 17 сентября 1896 г. № 636 о новых принципах подхода к проектированию водоотливных систем, журнал МТК от 29 января 1897 г. № 10, отражавший обсуждение на трех заседаниях проекта водоотливной системы, которую в согласии с новыми основаниями для броненосца "Пересвет" разработал Балтийский завод. Принятые затем решения по справедливости составили для МТК момент истины, когда русский флот по решениям проблем непотопляемости опережал флоты других держав.

О сложности обстановки, в которой происходило принятие новых решений, свидетельствовала и на редкость обширная резолюция Управляющего Морским министерством на журнале № 10. Она гласила: "Что касается до устройства водоотливной системы на броненосцах "Пересвет" и "Ослябя", согласен. Учреждение особой должности инспектора непотопляемости при отсутствии правил, за которыми он должен был бы наблюдать, нахожу преждевременным. Техническому комитету надо выработать эти правила как пробы переборок, дверей, иллюминаторов и прочее, а также водоотливную систему. Для решения принципиального вопроса о совершенном уничтожении магистральной трубы в смысле большинства (речь о мнении собравшихся – Авт.) желаю иметь подробные сведения о водоотливных системах в иностранных флотах: французском, английском, итальянском и германском, каковые сведения, если их Технический комитет не имеет, попытаться получить через наших военно-морских агентов".

Как видно, и здесь его превосходительство не упустил случая притормозить слишком пугавшие его шаги технического прогресса, но шаг был сделан уже бесповоротный. И Балтийский завод, вооруженный опытом проектирования систем для серии "Пересвет"-"Ослябя"-"Победа", имел все основания быть уверенным в рациональности и целесообразности систем, которые на тех же основаниях были разработаны для головных кораблей новой серии "Императора Александра IH" и "Князя Суворова".

Предполагалось, конечно, что и для "Славы" система должна быть такой же. Но МТК, словно утомившись после недавней затяжной кампании напряженного творчества (новые принципы водоотливной системы, проекты новых броненосцев, крейсеров и миноносцев, формирование основ Нового судостроения), был готов почивать на лаврах. И, исчерпав все средства пробудить МТК от спячки, С.К. Ратник писал, что, "не получая так долго означенных утвержденных чертежей и не желая тормозить постройку, он на свою ответственность приказал на "Императоре Александре III" изготовить и установить все те основные предметы водоотливной системы, которые предусмотрены ранее представленными чертежами. Все они (ведомость прилагалась) выполнены "по существующим и выработанным практикой образцам". Ввиду предстоящего в конце лета ухода "Императора Александра III" в Кронштадт для испытания главных машин, С.К. Ратник напоминал о необходимости до этого срока "закончить водоотливную систему в главных частях". "А потому, заканчивал он свое письмо, – имею честь покорнейше просить о скорейшем рассмотрении упомянутых выше чертежей водоотливного устройства". Волшебного действия эти слезные мольбы не произвели. Рассмотрение чертежей, правда, уже по трем броненосцам сразу, состоялось только 19 апреля 1902 г. Журнал об этом № 50 из МТК, упорно не желая ценить время завода, отправили только 24 апреля и с условием, сняв копии с семи утвержденных чертежей, вернуть их обратно. В такой вот отчаянной непрекращающейся борьбе с бюрократией, несмотря на скорое завершение серии, совершалось формирование проекта ее последнего корабля – "Славы".

Оставалось надеяться, что путь к полному проектному обеспечению, который, как ледоколы, пробивали передовые корабли серии, обернется для "Славы" весомым выигрышем времени и существенным сокращением срока постройки. И немалые, наверное, предвкушения торжества ускоренной сдачи корабля виделись на заводе, который неуклонно и буднично продолжал в деревянном эллинге наращивать массу предварительно собиравшихся секций "Славы". Так может показаться нам сегодня.

Но, трезво оценив обстановку, С.К. Ратник не испытывал никаких иллюзий. Ведь МТК, словно в скверной гонке без правил, не переставал подбрасывать заводу новые и новые препятствия. Главнейшим из них была незаинтересованность его специалистов в опережающей комплексной разработке проекта. Их вполне устраивала позиция верховного арбитра, выносившего свои безапелляционные решения по представляемым заводом чертежам отдельных систем, устройств, механизмов. И совершались они, как правило, после фантастических по срокам (до года и более) "вылеживаний" чертежей в недрах МТК, и даже – лишь в результате настойчивых и неоднократных обращений завода об ускорении решений. Обширной и удручающей была бы хроника всех этих задержек и соответствующих напоминаний.завода о грозящей или уже совершившейся дезорганизации работ и срыве сроков готовности кораблей.

И чем более углубляешься в эту почти фантастическую картииу, тем настойчивее являются предположения о каком-то особом потаенном смысле всех задержек в МТК в вынесении своих решений. Их причиной, вместе с неискоренимой расхлябанностью, могли быть и корыстные интересы. И неважно, выражались ли они в прямом вымогательстве мзды, как это и ныне повсеместно обнаруживается в среде современного чиновничества, или в стремлении сохранить в неприкосновенности свой статус и высокие оклады, которым грозило бы очевидно и неотложно требовавшееся-для резкого повышения работоспособности МТК – соответствующее расширение его состава.

Существование этой вольной или невольной чиновной обструкции подтверждается документами многократно. И странно, что эта обструкция, явно вредившая интересам казны, никогда не привлекала внимания государственного контроля. И эта ступень власти действовала также неудовлетворительно, как и МТК. Дошло до того, что 26 января 1902 г. С.К. Ратник оказался перед необходимостью напомнить МТК (жаловаться выше, конечно, не стоило, чтобы совсем не испортить отношения со "структурой") о семи допущенных им задержках в утверждении документации и заказах на строящихся кораблях. Тем самым ставится под угрозу назначенный на 1902 г. срок готовности броненосцев "Победа", "Император Александр III" и "Князь Суворов".

Запрос, понятно, должен был касаться и "Славы", которая, ввиду заготовки секций, нуждалась в утверждении спецификации по корпусу, общей для всех трех кораблей серии "Император Александр III". В МТК, уже который раз повторял С.К. Ратник, эта спецификация была представлена 12 сентября 1900 г. Оставались неутвержденными и чертежи водоотливной системы для броненосца "Император Александр III" (представлены 1 февраля 1901 г.). Очевидно, и они должны были войти в состав проектов двух остальных кораблей, включая "Славу". Третье место в списке занимали имевшие такое же существенное значение и также представленные в МТК 1 февраля 1901 г. чертежи боевых мачт "Императора Александра III" – те, что на предмет их унификации и нормализации были переданы в Санкт-Петербургский порт – их заказ все еще не был сделан. Эта задержка, грозившая непредсказуемыми неполадками, должна была вызывать особое беспокойство завода. От МТК ожидалось и воздействие на структуры ГУКиС, которые 3 октября 1901 г. все еще не удосужились доставить маломагнитную сталь для крыши и подшивки броневых рубок броненосца "Император Александр III". Этот заказ, по-видимому, также предполагалось продублировать для всей серии.