Девушка поспешно закрыла дверь и бессильно прислонилась к ней, колени дрожали, она задыхалась, словно поднялась на двадцать маршей.
4
Тони знал: не клянитесь, что женитесь, прежде чем не увидите свою избранницу рано утром и не выпьете с ней чашечку кофе. Если вы с трудом встаете по утрам, неплохо бы узнать, не связываете ли вы свою жизнь с тем, кто просыпается как ранняя пташка.
Сузанн могла убить любого, кто имел неосторожность улыбнуться ей раньше чем через час после того, как она встала с постели. Его бывшая жена редко вставала до полудня, она так и не привыкла к жизни на ранчо.
А между тем он сам из совы превратился в жаворонка. Слишком много дел, чтобы терять драгоценные утренние часы. Он привык вставать с рассветом, чего не ожидал от новой домработницы. Клэр вошла на кухню, когда Тони смешивал яйца с молоком для блинов. Впервые он видел ее с распущенными волосами, она закрепила их черепаховыми гребешками так, что они волнами спадали на плечи. Хорошо бы провести по ним рукой, наверняка они мягкие, как шелк.
— Доброе утро. — Со сна ее голос был чуть хриплым.
— Доброе утро. Вот кофе. — Он кивнул на кофеварку.
— С лошадью?
— Лошадью? — Он удивленно вскинул брови, но тут же припомнил их первый разговор и улыбнулся. — Нет, только с маленькой подковой.
— Это не обнадеживает. — Она взяла чашку с деревянной полки, налила кофе и, сделав глоток густой черной жидкости, слегка поморщилась. Тони рассмеялся.
— Ужасно крепкий!
— Возьмите сливки в холодильнике, — предложил он, заканчивая месить тесто. — Будете блины?
— Это я должна готовить для вас, — сказала Клэр, доставая из холодильника пакет со сливками.
— Но не завтрак. — Он плеснул масла на большую сковородку, стоящую на конфорке. Капли зашипели, закружились по сковороде.
— Ладно. Обычно я пью чай с тостом. Блины не ела сто лет. — Она с интересом наблюдала, как он мерной чашкой выливал тесто на сковородку.
— На ранчо мы привыкли плотно завтракать. — Тони кивнул на полдесятка сосисок, шипящих на второй сковороде. — До обеда еще много времени.
— А Сузи говорила, вы не умеете готовить, — заметила Клэр, наблюдая, как ловко и вовремя он переворачивает блины.
— Я нет, это все «Джемина». — Он показал на коробку. — А пожарить сосиски всякий может. Вы бы видели, как я поступаю с яйцами!
— Плохо?
— Преступно!
— А я умею делать приличную яичницу. — Она улыбнулась ему, отпивая кофе. — Услуга за услугу, завтра утром я вам приготовлю завтрак.
— Но это не входит в ваши обязанности.
— Но поскольку у меня испытательный срок, я должна стараться изо всех сил, чтобы произвести впечатление. Верно?
Если б она только знала, что уже произвела впечатление, да еще какое! — думал он, наблюдая, как она достает тарелку и столовые приборы. Сегодня она была одета в простую хлопчатобумажную рубашку цвета малинового щербета, заправленную в потертые джинсы. Больше всего на свете ему хотелось положить руки ей на талию и привлечь к себе.
— Что-то горит? — Клэр обернулась с тарелкой в руке, мило сморщив носик.
— Черт! — Тони стал быстро счищать сгоревший блин со сковородки. — Хорошо, что у меня много теста, — пробормотал он.
Думай о том, что делаешь, а не о Клэр Хилз, ругал он себя.
Следующие блины получились золотистыми и аппетитными — Тони внимательно следил за ними. Клэр налила себе в стакан сока, а Тони, по его просьбе, — молока. Все было похоже на идиллию.
Она спросила Тони, что он собирается сегодня делать, и пока тот рассказывал, что хочет перевести скот на летнее пастбище, подумала: как замечательно было бы иметь такой дом и такого человека, как Тони, с которым она обсуждала бы планы на ближайший день и ближайшее будущее.
Она мечтала об этом с детства — естественное желание для того, кто был лишен нормальных семейных отношений.