3-е место на конкурсе «Между жизнью и смертью»
Утро в центре исследований перспектив началось с ошеломляющей новости. Профессор Барканцев умер!
— Как умер?! — директор центра вытаращил глаза и схватился рукой за грудь, — Он не мог! Он не смел!
Оказывается, смел. Да еще во сне — смертью, о которой мечтают дряхлые болезненные старики. Только вот Барканцев совсем не планировал умирать. Он был относительно молод — всего пятьдесят четыре года. И его работа обещала небедную, в общем-то, старость. И славу. И почет. Все пошло прахом, а главное — исследования, ухлопавшие порядка трех миллиардов.
— Что делать? — плакал директор центра, представляя, как Председатель спонсорского совета разрывает его на части — естественно, в переносном смысле. А в прямом — это крах и позор! Три миллиарда! Два года исследований и разработок — коту под хвост. И дело вовсе не в незаменимости гения Барканцева, а в его боязни конкуренции и стремлении держать все под личным контролем. Весь архив документов, все результаты и выводы — под семью паролями, которые знал только Барканцев. А память у него была феноменальная. Поэтому ни записей, ни подсказок нигде не держал.
И вот он умер. Нагло и неожиданно. Директор уже прощался с любимым креслом из натуральной кожи и собирал благодарственные грамоты, как вдруг на дисплее высветилось лицо заместителя:
— Артур Денисыч, тут такое дело. Идейка мне в голову пришла.
— Ну? — раздраженно хмыкнул директор.
— Лаборатория исследования жизни после смерти…
— Дармоеды!
— Уже провела с десяток удачных контактов с преставившимися. Вот.
Лицо заместителя, круглое и румяное, в обрамлении светло-каштановых кудрей, светилось от счастья. Директор поморщился и постучал пальцем по лбу.
— Ты чокнулся.
— Я — нет, — улыбнулся заместитель, — и даже связался с тамошним начальством: будем пытать дух Барканцева на том свете.
— Погоди, я сейчас приму капли, — в сердцах воскликнул Артур Денисович, — Когда Председатель узнает…
— Да будет вам, — посерьезнев, тихо сказал заместитель, — Нас и так за своеволие Барканцева вслед за ним отправят.
— Ну, хорошо, — вздохнул директор, — Даю добро.
Лаборатория исследования жизни после смерти стояла на ушах: первый серьезный заказ. Не тренировочный забег, не эксперимент, а самое настоящее поручение. Большинство сотрудников уткнулось носом в свежий, еще пахнущий типографскими чернилами, Кодекс контактеров. Кто-то читал вслух.
— Согласно Закону Земли, каждый, оставивший настоящую жизнь и тело, признается личностью в мире после смерти и имеет все права и обязанности, что и любой гражданин Земли.
— Правильно! — заметил один из сотрудников, — Мертвые — тоже люди.
— А о каких обязанностях идет речь? — ехидно спросил кто-то и глупо хихикнул.
— Ну, например, никто из мертвых не имеет права оскорблять живых. Обязан поддерживать порядок и…
Читавший почесал за ухом и выругался себе под нос.
— Какой идиот писал этот закон?
— А представь себе: встречаешься ты как-то с мертвым…
Ответом на это был дружный хохот, разорвавший монотонное гудение в помещении. Сконфуженный комментатор опустил голову и уткнулся носом в Кодекс, делая вид, будто ничего не произошло.
— Но самое главное, любой — будь он живой или мертвый — обязан помнить, что никаким своим действием или бездействием он не имеет права причинять вред окружающим или тормозить развитие событий, происходящих во благо человечеству!
Громкая реплика перекрыла смех и заставила сотрудников лаборатории рассыпаться по своим местам, потому как принадлежала она начальнику лаборатории — Кузьмину Петру Григорьевичу — идейному руководителю проекта.
— Предстоящее путешествие исходит из этого принципа, — добавил он, спустив на кончик носа старомодные очки, и едва заметно улыбнулся, — Готовимся, ребята! Дело очень ответственное.
Настроив сотрудников лаборатории на нужный лад, Кузьмин прошел в свой кабинет, уселся в кресло — жесткое и непривычное, потому как сидел он на нем редко, все ж предпочитая лабораторию — и, сложив ладони домиком под подбородком, глубоко задумался.