— Живые люди! — воскликнул Степан, — Гляди какие латы! Мечи! Такие даже в Японии не купишь.
Мы набрели на четырех стражников, охраняющих массивную деревянную дверь, богато украшенную каким-то блестящим металлом. Может, и золотом: я не большой эксперт, а проб в Средневековье не ставили.
Стражники выглядели достаточно солидно, но лица их почему-то были бледны. Чуть поодаль стояло деревянное ведро. Я осторожно приблизилась и заглянула в него. Содержимое было странным, напоминало блевотину, и тяга к исследованию ведра быстро иссякла.
— Как думаешь, кто здесь? — шепотом спросила я, вернувшись к Степану.
— Пойдем, узнаем.
Мы взялись за руки и шагнули сквозь стену в комнату, оказавшуюся спальней короля. Или, вернее сказать, усыпальницей.
Тело умершего одетого в доспехи, шлем с забралом, лежало на огромной кровати. Рядом на полу корчилось еще одно, полуживое тело, одетое в мешковину и маску с длинным птичьим клювом. Эскулап.
— Что это с ним? — боязливо спросил Степан, пятясь назад.
— Не знаю. Наверное, скорбь. Ведь не сегодня-завтра его казнят.
— А вдруг он заразен?
— Во сне нельзя заразиться.
Доводы показались Степану убедительными, и он бодро закружил вокруг тела короля, с интересом рассматривая доспехи.
— Слушай, а если я открою забрало? Посмотреть на живого короля?
— Мертвого короля.
— Одна хрень: настоящий труп короля, а не картинка в учебнике.
— Раздень его, и дядька как дядька, — хмыкнула я, — Только вот странно, что они его так, во всей экипировке, с опущенным забралом. Поднял?
— Куда там! — буркнул Степан, — Я ж как лазер — насквозь.
Тело на полу внезапно пошевелилось, поднялось на колени и поползло куда-то в угол. Оттуда мне послышались довольно странные звуки. Эскулап то ли испражнялся, то ли его рвало, а может, и то, и другое.
— Пошли отсюда, — поморщился Степан.
— Погоди, нужно внимательно осмотреть тело и выяснить, как произошло убийство.
— Ты патологоанатом?
— Нет.
— И я нет. Что мы узнаем?
— Ну, если пена у рта, особенно кровавая, ясно, что короля отравили.
— Или у него туберкулез, — заметил Степан.
— А вдруг его зарезали?
— Это бы заметили эскулапы.
— Может, это была крошечная рана.
— Типа шила в сердце, в Средневековье. Может, пуля в лоб?
— Помолчал бы!