— На хрен мне твое золотишко. Товар где?
Взгляд старика на мгновение стал растерянным, однако он сумел взять себя в руки и загнать страх поглубже внутрь. Терять ему все равно уже нечего, так что и бояться, вроде, как не с руки…
— Говорю тебе, рожа бандитская: в милицию отнес. А следователь этот, Сергиенко, хотел, чтоб ребята какие-то об этом не узнали. Себе все забрать хотел.
— Откуда знаешь? — насмешливо спросил его тот, что постарше, с бешеными глазами.
— Под дверью стоял и подслушал.
— Врешь, дед, или правду говоришь? — задумчиво пробормотал мужик и уставился на старика долгим испытывающим взглядом.
— Похоже, что не врешь… батя, — сказал он спустя несколько секунд и сделал едва заметный жест рукой. На лице громилы, того, что с ножом в руках, забрезжила слабая улыбка.
Холодна, ох как холодна водица, что льется в норку суслика… Падая каплей за каплей, она на лету превращалась в ледышки и падала звонким стуком на седеющую голову. Хотелось жить, но не хотелось служить балаганной мышью, на потеху жестокому люду…
Алексей Дмитриевич лишь вскрикнул, почувствовав в боку острую боль.
Суслик утонул, не пытаясь больше выбраться на поверхность…
Пока во дворе слышался шум, Максим сидел на корточках, затаившись у двери, готовый бежать со всех ног, куда глаза глядят, едва почует опасность. Он словно собственными глазами видел, как по подъезду рыщет братва, милиция — по его, Максимкину, душу.
Наконец, все стихло. Очевидно, все решили, что дальнейшие поиски, по крайней мере сегодня, в этом доме, бесполезны, и расползлись по своим берлогам. Максим дождался, пока за окном начало светать, потихоньку выбрался из квартиры и устремился на лестницу, ведущую на чердак. Он припомнил, как дед жаловался, что там обитают бомжи. Значит, замки либо отсутствуют, либо сбиты.
На чердаке его ожидал приятный сюрприз — если в самой ситуации можно было найти хоть что-то приятное — замков не наблюдалось, повсюду только мусор и сломанные балки, так что Максим без труда пробрался на чердак соседнего подъезда и спустился вниз. Сердце колотилось как маятник, когда он, с опаской оглядываясь по сторонам, вышел из подъезда. Во дворе не было ни души. Даже дворники еще мирно сопели в своих пропахших порошком «Лотос» постелях. Максим, едва дыша, юркнул в переулок и растворился в утренней предрассветной мгле.
Он торопливо шел, содрогаясь от внутреннего холода, разлившегося по всему телу. Душу терзали растерянность и страх. Максим с трудом представлял, что будет делать дальше. Одно было очевидным: он влип по самое не могу.
Было около восьми утра, когда Максим подошел к старому зданию из щербатого красного кирпича и спрятался в кустах. Тот, кого он ожидал увидеть, появился минут пятнадцать спустя. Невысокий худой парнишка с длинными рыжими прядями, собранными в хвост, и огромным горбатым носом, за которое получил свое прозвище.
— Лезгинка! — окрикнул его Максим, высовываясь из зеленых зарослей.
Лезгинка застыл, как вкопанный, потом быстро огляделся по сторонам и, схватив Максима за рукав куртки, потащил обратно в кусты.
— Макс, что случилось? — слегка заикаясь, спросил он. — Куда ты пропал? Где побрякушки, где товар?
— В милиции. — спокойно ответил Максим, сверкнув глазами.
— Ну ты и гад! — воскликнул Лезгинка. — Мы ж договаривались, я задницей своей рисковал. Как мы теперь уедем?
— Не ссы, — оборвал его Максим и достал из кармана газетный сверток. Развернув бумагу, он, не считая, на глаз отобрал половину купюр и протянул Лезгинке. — Вот возьми. Пригодятся.
Лезгинка недовольно пробурчал себе под нос какое-то ругательство, но деньги взял и засунул в задний карман брюк.
— Давай, пока. Мне некогда, я потом тебе звякну, — сказал Максим и развернулся, чтобы уйти. Но едва он оказался спиной к Лезгинке, тот достал из кармана кусок проволоки и попытался накинуть на шею Максима.
Он ожидал чего-то подобного, потому что моментально среагировал на движение Лезгинки, повернулся и засадил ему кулаком в живот. Лезгинка согнулся от боли и выронил из рук проволоку. Максим схватил его за волосы и дернул посильнее, так чтобы от боли выступили слезы. Лезгинка жалобно взвыл.
— А я все думаю, сука, кто меня сдал? Кто растрепал, что кража золота была всего лишь прикрытием, а главной целью — товар? Теперь батю мордовать будут, а он меня.
— Ты сам хотел его кинуть, — прошипел Лезгинка, — Но ты дурак, Макс. Кому мы товар продадим? Нас же сразу хлопнут.
— Я бы тебя хлопнул… Да неохота руки марать.
Максим отпустил волосы Лезгинки и еще раз заехал ему ногой по печени. Лезгинка слабо сопротивлялся: Максим был вдвое больше и ловчее, да и смелости ему не занимать, особенно, когда очень зол. А Лезгинка был трусом. Жаль, Максим это только сейчас понял.
Хотя все равно: операцию невозможно было провернуть в одиночку.
Максим подтянул Лезгинку к дереву и с размаху стукнул головой о ствол. Лезгинка беспомощно охнул и повалился лицом на землю.