— Полагаю, — усмехнулась Бланка, — О морали можно на время забыть, особенно, если речь идет о собственной жизни.
— Мои похитители полагали, что мне известно об открытии моего друга, доктора Клайва Шеппарда.
— Каком открытии? — затаив дыхание, спросила комиссар.
— Я не знаю, — покачал головой Леви, — Могу только предполагать. Клайв работал над созданием антивируса для борьбы с раковыми клетками. Позавчера он оставил мне сообщение, что у него это получилось. Но больше я ничего не знаю. Мы не успели поговорить. И я не понимаю, почему похитители пришли ко мне. Очевидно, Клайв…
— Доктора Шеппарда убили вчера утром.
— О, Господи! — воскликнул Леви и обхватил голову руками.
— Принести воды? — после некоторой паузы спросила Бланка. Леви беспомощно покачал головой.
— Я предполагал это. Более того, он был уверен, что Клайв уже мертв. Но в глубине души надеялся, что, может быть, Шеппарду удалось бежать. Каким-нибудь чудесным образом…
Мы практически не виделись эти три года, хотя раньше были не разлей вода. Трагедия с Дженнифер многое изменила. И по дьявольскому стечению обстоятельств именно мне выпало сообщить об этом другу. Я как сейчас вижу перед собой его каменное лицо и ставшие вдруг совершенно безжизненными глаза…
— Дженнифер — это?
— Покойная дочь Клайва, — мулат облизнул пересохшие губы и заерзал на стуле, — Я был рядом, когда Шеппард перевез то, что пока еще считалось Дженнифер, домой, никак не отваживаясь на последний решительный шаг…
А потом… Потом Клайв словно умер для окружающего мира…
— Вы сможете описать кого-нибудь из похитителей? — Бланка решила остановить поток болезненных воспоминаний. Привыкшей к чужим трагедиям, постоянно разыгрывавшимся в ее ведомстве, ей было легко поставить заслонку. Иначе нельзя…
— Все были в масках, кроме двоих, однако я вряд ли смогу их узнать. В тот момент я находился не в том состоянии, чтобы рассматривать.
«Ну, конечно», — подумала про себя Бланка Хьюитт, — «те, кто затеял все это, не могли не подстраховаться. Они даже заблокировали систему защиты дома Круза, чтобы сканер не зафиксировал датчики. Что ж, по крайней мере, известно, что до 8.30 утра, когда произошло убийство, доктор Круз не покидал своего дома. Это обеспечивало его алиби, однако не снимало подозрения в соучастии. Мог ли он…?»
Мысль, мелькнувшая в голове, заставила ее вздрогнуть от неожиданности. Неясный элемент мозаики внезапно стал на свое место, и Бланка Хьюитт осознала, что не давало ей покоя.
— Сержант Тронт, — громко закричала она, высунув голову в коридор.
— Да, комиссар, — мгновенно откликнулся сержант и поспешил в кабинет босса.
Комиссар встретила его на пороге и отвела в сторону, чтобы никто не слышал, о чем они говорят.
— Ответьте, сержант. Какого черта вы добирались до места преступления целый час? Сообщение поступило в 6.30, а полиция появилась только в 7.30. И не говорите мне, что по всему нашему участку одновременно произошла дюжина убийств!
— Я не знаю, что сказать, комиссар, — сержант мгновенно побледнел, — Нам было приказано ждать указаний.
— Кем приказано?
Сержант не ответил. Он опустил голову, будто ожидая, что сейчас на него обрушатся гром и молния, однако комиссар неожиданно рассмеялась.
— Можете не отвечать. И так понятно.
Бланка Хьюитт сорвалась с места и помчалась по коридору к кабинету Фильда. Влетев внутрь, она хлопнула дверью так, что металлические стеллажи звякнули друг о друга, а со стола слетел листочек бумаги.
— Ах ты, мерзкая гнида, Фильд! Ты думал, я не догадаюсь? Не пойму, что за всем этим стоишь ты? Надо же, я совершенно упустила из виду, что Артур Химль — член совета директоров «Национальной фармацевтической группы». Но и ты просчитался: робот помешал твоим псам полностью замести следы.
Джошуа Фильд совершенно спокойно поднял упавший листок и кивнул комиссару, предлагая сесть. Бланка отшвырнула пластиковый стул в угол и нависла над Фильдом, словно скала над заблудившимся в рифах кораблем.
Однако Фильд не собирался тонуть. Вид у него был абсолютно безмятежный, даже немного торжественный.
— Наоборот, я считаю тебя очень сообразительной, Бланка, и поэтому стараюсь держаться рядом.
От такой наглой лести у комиссара закружилась голова. Она отошла в сторонку, подняла перевернутый стул, поставила его на ножки и присела. Хотелось курить. Однако в общественном месте это было запрещено законом.