Кабатчикъ только этого и ждалъ. Онъ посмотрѣлъ ей вслѣдъ, подмигнулъ на нее старостѣ, погладилъ бороду, отдулся и тихо произнесъ:
— А что, ежели еще разъ ударить челомъ міру насчетъ разрѣшенія питейнаго заведенія? Мнѣ бы, къ примѣру, попробовать? Вѣдь я не пробовалъ. Я съ вашими мужиками ласковъ. И мѣстечко у васъ есть на краю деревни, чтобы избушку для заведеньица построить. Мѣстечко хорошее, самое приглядное.
Произнеся эту тираду, кабатчикъ умолкъ и вопросительно глядѣлъ прямо въ лицо старостѣ. Староста отвѣчалъ не вдругъ, подумалъ, пощипалъ бороду и сказалъ:
— Наврядъ разрѣшатъ. Главная статья, что у насъ голтепы мало, все мужики основательные, а они-то противъ кабака и есть.
— А ты основательныхъ-то уговори.
— Да какъ ихъ уговорить! Положимъ, что трехъ-четырехъ уговорить можно, но бабы ихъ полѣзутъ на рогатину и все дѣло испортятъ. Бабы сейчасъ на дыбы… Вонъ вѣдь моя баба тоже…
— Чудакъ-человѣкъ, да вѣдь бабы на сходку не ходятъ.
— А онѣ дома будутъ дьяволить. Дома надьяволятъ, мужиковъ настрочатъ, ну, и…
— Ахъ, бабы, бабы! вздохнулъ кабатчикъ и покачалъ головой. — И всегда-то онѣ помѣха въ мірскихъ дѣлахъ и по благоустройству.
— Ничего не подѣлаешь. Тверезые мужики всегда ихъ слушаются.
— Да я бы на сходъ пять ведеръ вина выставилъ. Когда у васъ сходъ-то?
— Да вѣдь это такъ, что можно и въ будущее воскресенье назначить. Постукалъ въ субботу съ вечеренъ подъ окнами палочкой — вотъ и сходъ на утро будетъ, отвѣчалъ староста.
— Шесть ведеръ поставлю.
— Надо заранѣе начать поить, заранѣе… Обалдѣютъ къ сходу — ну, и тогда пожалуй…
— Да пусть только они ко мнѣ въ Быково покажутся — запою.
— Но бабы… опять произнесъ староста.
— Да что заладилъ одно: бабы да бабы. Мы и бабъ удовлетворимъ. Нельзя ли какъ ни на есть на какой-нибудь вечеринкѣ имъ угощеніе выставить? Ужъ я ублаготворилъ бы.
— У насъ бабы на посидѣлки не ходятъ. Только дѣвки.
— Узнаютъ, что есть угощеніе — придутъ. Да вотъ я хоть у тебя въ избѣ какой-нибудь юбилей для нихъ устрою?
— Какой юбилей?
— А это по новомодному. Что вотъ, молъ, такъ какъ у меня въ Быковѣ восемь годовъ кабакъ существуетъ, то я и угощаю всѣхъ. Меня поздравляютъ, а я потчую. Можно у тебя?
— Поговори-ка съ Феклой Ивановной! Да она глаза тебѣ и мнѣ выцарапаетъ.
— За мою-то ласковость?
— Да вѣдь ты съ кабакомъ подъѣзжаешь.
— Какой кабакъ! Просто трактиръ для благолѣпія деревни. А ужъ какую бы я за зиму избушку на концѣ деревни для украшенія выстроилъ, такъ просто быкъ забодаетъ! Съ узорами, съ вавилонами, чтобы всѣ проѣзжающіе любовались. Кабаки такъ не строются. Выстроилъ бы я на вашей землѣ на десять лѣтъ, а послѣ десяти лѣтъ — изба ваша. Сдавайте ее господамъ подъ дачу.
— Да я-то все это понимаю, а бабы не поймутъ. Не поймутъ и мужиковъ настрочатъ. Втолкуй ты моей бабѣ, къ примѣру.
— И втолкую. Надо только съ хорошимъ ковровымъ платкомъ пріѣхать.
Староста улыбнулся и сказалъ:
— Ну, попробуй.
Кабатчикъ продолжалъ: