— Мне кажется, что я нашел решение.
Она попросила, чтобы он пояснил..
— Эта мысль пришла мне в голову совершенно неожиданно в тот момент, когда ты по ошибке встала, чтобы раздеться. Я вспомнил, что однажды в Тарде вызывал к Изабель местного врача и моего друга Вермона. Он именно тот человек, который нам нужен. Вот к кому нам надо было обращаться с самого начала. Все пути ведут в Тарде. Только в такой глуши можно найти помощь. Сегодня же вечером я позвоню Вермону и постараюсь договориться с ним. Я уже знаю, что он согласится.
Поль не скрывал своей радости. Пусть окольными путями, но он добился своей заветной цели: Изабель приедет в Тарде.
— А Соня? — возразила Маривонна, — что скажет она?
— Она согласится. У нее нет иного выбора.
— Ты собираешься тотчас ехать?
— Конечно. Скорее всего, послезавтра.
— Прекрасно, — произнесла без всякого энтузиазма Маривонна. — Как мы раньше не подумали об этом?
В действительности она думала, и не один раз, но гнала эти мысли подальше от себя. Если она останется в Париже, то Тарде навсегда разлучит их.
— А как же я? — спросила она.
— Ты будешь ждать меня, — заявил Поль небрежным тоном.
«У нас уже не будет никогда так, как было, — подумала она. — Как же так? Я отдала ему все, что имела. Неужели он не понимает, что я сожгла за собой все мосты и не могу вернуться домой? Это для меня так же унизительно, как получить пощечину».
Соня продолжала спорить с ним, но уже из простого упрямства. Сидя в столовой напротив Поля, она продолжала ныть и жаловаться на свою судьбу. Впрочем, он и не ждал ничего другого от нее.
— Ты решил отыграться на мне.
— Какая глупость! Уж не думаешь ли ты, что эта история доставляет мне удовольствие?
— Если бы ты согласился, чтобы я погостила у тебя какое-то время, пока Изабель не пришла бы в норму после операции? Но увы! Ты запрещаешь мне ухаживать за дочерью в тот момент, когда она более всего нуждается в материнской заботе.
В десятый раз он повторил, что ее вмешательство может только загубить все дело.
— Ты же знаешь этих врачей. Как огня они боятся таких вот чересчур заботливых мамаш. И я вполне понимаю их.
— Как ты считаешь, надо ли брать мои вязаные жакеты? — прервала их разговор Изабель. Она не сомневалась, что Соня согласится на все условия, и потому спокойно укладывала в чемодан свои вещи.
— Дорогая, возьми то, что считаешь нужным, или спроси лучше своего отца. Мое мнение уже никого не интересует.
Изабель лишь пожала плечами и вернулась к своему чемодану. Она не скрывала радости, что уезжает. В последнее время парижская жизнь не была ей по душе. Она не задумывалась о конечной цели своей поездки. И потому собирала чемодан в таком приподнятом настроении, словно впереди ее ожидали веселые каникулы.
— Ты совсем недолго будешь ожидать Изабель. Она вернется всего через несколько дней.
— Каковы отныне мои материнские права, если я покрываю незаконное дело? Ты требуешь, чтобы я дала письменное согласие. Как знать? Вдруг ты захочешь воспользоваться этим документом для того, чтобы отнять у меня Изабель?
В сердцах Поль стукнул ладонью по столу:
— Почему ты всегда приписываешь другим самые низкие побуждения? И хотя я немало крови попортил тебе, все же никогда бы не пошел на такую подлость. И твое письменное согласие мне вовсе не нужно. Оно нужно врачу. Что тут такого? По моей просьбе человек идет на нарушение закона, а ты юридически представляешь интересы Изабель.
В действительности требование Вермона было ему на руку. Он всегда опасался неожиданностей со стороны своей бывшей жены. И теперь он думал вернуть ей компрометирующий документ, чтобы она его разорвала на клочки. И в то же время он мог воспользоваться случаем. Будучи соучастницей незаконной сделки, она частично утрачивает моральные права на Изабель. Полагая, что одержит наконец над Соней полную победу, он уже с надеждой заглядывал в будущее.
— Что я должна написать? — неожиданно спросила Соня.
Вынув из кармана блокнот и ручку, Поль принялся диктовать текст, из которого следовало, что они дают согласие на проведение операции.
— Вот и хорошо. Ну, не вешай носа! Все будет в самом лучшем виде.