Изабель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да, прекрасно, но меня немного знобит.

— Я включу отопление. В это время года уже надо протапливать дом каждый вечер.

Он подумал, что вовремя проверил трубы и запасся на прошлой неделе мазутом. И тут вспомнил, каким был этот дом, когда семь лет назад он поселился в нем. Плита на кухне, да еще дровяная печурка в его комнате. Ему вспомнилось, как он впервые зимовал в этих краях, когда снегом замело дороги и деревушка оказалась отрезанной от внешнего мира. На него нахлынули воспоминания о том, как Каролина наотрез отказалась вылезать из постели, без конца жалуясь, что не заслужила столь жестокой смерти. Каролина! Она была почти красавицей, к тому же весьма соблазнительной женщиной. Что с ней потом сталось? Последнее, что он мог вспомнить, это винный погребок в Марселе, откуда они вместе выползли. Она повернулась к нему спиной и ушла, навсегда исчезнув из его жизни.

«Сегодня малышка что-то не особенно разговорчива. Возможно, она уже заскучала?» Он подумал о ее дружке Бернаре и даже попытался себе представить, как выглядел тот счастливец. Скорее всего, это был молчаливый, худощавый парень, с животом, словно прилипшим к позвоночнику, и черной прядью волос, спадавшей на лоб. Однако его смазливую физиономию, несомненно, что-то портило: например, сломанный нос. Поль подошел к огню, разведенному в камине. Вернувшись с кухни, Изабель подошла к отцу:

— У меня болят ноги.

Она положила ноги на колени Поля.

— Как они болят?

— Я чувствую их тяжесть.

Он попробовал массировать их, но из-за узких джинсов все его усилия ни к чему не привели.

— Ты не возражаешь, если я лягу в постель?

— Ты заболела?

— Нет, просто устала.

— Тогда поскорее ложись спать.

Она крепко поцеловала его:

— Ты не сердишься?

— Нисколько. Спокойной ночи.

Не успела она подняться по лестнице в свою комнату, как он вспомнил про отопление. Котел стоял в чулане, дверь которого выходила на кухню. Пока Поль проверял термостат и удостоверялся в том, что система в рабочем состоянии, он на какое-то время забыл думать об Изабель. Однако после того, как уселся поудобнее со стаканом вина в свое любимое кресло у камина, он вновь мысленно был с ней. Однако вовсе не с той девушкой, чьи шаги слышал над своей головой, здоровье которой только что внушало ему опасение, а с той, которая жила в его сердце и была его головной болью вовсе не потому, что ей нездоровилось. Не заглядывая слишком далеко вперед, он принялся размышлять о предстоящей зиме, мечтая провести ее вместе с Изабель в этом доме, встретить с ней весну, а потом и следующее лето, и, кто знает, может быть, и лето, которое наступит еще год спустя. Он знал, что с минуты на минуту должна позвонить Соня, и внезапно его охватило беспокойство относительно длительного пребывания Изабель в его доме, хотя накануне это казалось ему проще пареной репы. Он знал, что придется долго уговаривать Соню. Ему могло лишь поначалу показаться, что он не встретит возражений с ее стороны. И вот сейчас, когда ему предстояло говорить с женщиной, от которой зависела его судьба, он почувствовал, как его покидает былая уверенность. Нельзя сказать, что он боялся получить отказ, но предстоящий разговор показался ему лишенным смысла. По крайней мере так думалось Полю. Его угнетала абсурдность положения, в которое он попал. И потому он откладывал со дня на день этот разговор с Соней. Однако, когда раздался звонок, у него словно оборвалось что-то в груди. Еще не сняв трубку, он уже слышал до боли знакомый неприятный голос. Его опасения оправдались, когда именно этот голос и в самом деле прозвучал на другом конце провода. Как он и предвидел, Соня неприятно удивилась, узнав, что Изабель уже отправилась спать, но еще большее удивление у нее вызвали его слова.

— Как? Какой доктор? Зачем? Ты хочешь, чтобы я отправился посреди ночи за врачом из-за того, что Изабель решила лечь пораньше спать? Она чувствует себя не хуже нас с тобой… Да, я же тебе сказал, что она лежит в постели. Ты хочешь, чтобы я поднял ее для того, чтобы она простудилась в холодной комнате? (Я только что включил отопление). И все ради того, чтобы ты могла задать ей вопрос, который с таким же успехом могла бы задать и мне. Нет, это было бы неразумно… Конечно, нет, я ничего не скрываю от тебя. У нее все в порядке настолько, что у меня возникли кое-какие планы на будущее.

Последние слова вырвались у него случайно. Он собирался исподволь подойти к этой теме, постепенно подготавливая почву. Кажется, он немного поспешил. И теперь рискует провалить все дело. Почувствовав, что совершает ошибку, Поль чертыхнулся про себя. «Будь проклята эта женщина, из-за которой уже однажды я чуть было не угодил в психушку! Она была моим непримиримым врагом в прошлом и останется таким в будущем! Всегда готовым перечеркнуть все мои планы». Между тем ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы казаться любезным и убедить Соню.

Она сказала:

— Посмотрим, посмотрим, надо подумать. Мы еще поговорим об этом.

На что он ответил:

— Хорошо, поговорим об этом при встрече. Ты права, надо подумать. Хочешь, мы с Изабель приедем к тебе? Ты возвращаешься в Париж через две недели? Тогда мы приедем в пятницу, как раз через неделю. У нас будет время подумать. Мы постараемся приехать к обеду… Нет, нет, в ресторане, чтобы без всяких хлопот… Ты предпочитаешь сама готовить обед? Как хочешь, тогда встретимся у тебя.

Только положив трубку, он почувствовал, что его трясет от злости. «Ах, понимаю, дело вот в чем. Разговор состоится у нее в доме. В ресторане пришлось бы скандалить на людях». Теперь он уже не сомневался, что Соня не согласится на его предложение и способна сесть с Изабель в первый же парижский поезд. На нее не подействуют никакие доводы, потому что ему никогда не пробиться сквозь ее недоверие, которое он почувствовал с первой минуты телефонного разговора. Эта женщина останется глуха к его словам. Да она и не станет слушать, так как все ее мысли направлены лишь на то, чтобы вставлять ему палки в колеса. И хотя бы режь ее на части, она будет стоять на своем и не уступит ему ни при каких обстоятельствах. И все же, что же она хотела от меня, когда обратилась за помощью? Увезти куда-нибудь Изабель на несколько дней? Избежать каких-то неприятностей? И что будет в Париже? Неужели лучше? С чего бы это лучше?

Он выпил до дна свою рюмку. И снова наполнил ее. Он до сих пор не мог прийти в себя от возмущения. Поль чувствовал себя врачом, у которого наркоман требовал недельной госпитализации, что не дало бы ему ровным счетом ничего, кроме короткой передышки, чтобы снова взяться за свое. «Я же предлагаю провести настоящий курс лечения: целую зиму на свежем воздухе, регулярную трудовую терапию, сопровождаемую постоянной критикой, что было бы истинным решением всех проблем. И вместо благодарности меня посылают ко всем чертям». Он пребывал в самом подавленном настроении. «Изабель всего семнадцать, и она целиком зависит от матери. Как я мог попасть в такую ловушку?» Ему пришло на ум, что совсем недавно он жил в полной независимости от Сони. «Неужели с помощью Изабель она вновь взяла надо мною власть?» Эта мысль показалась ему чудовищной. Пора с этим кончать. Он вернет дочь Соне не через неделю, а завтра утром. От радости он уже потирал руки. «Я передам Изабель матери из рук в руки. Пусть побудут друг с другом. Время от времени я буду навещать их, чтобы посмотреть, как у них пойдут дела без меня. Придется для этого ездить в Париж поездом». Перед его мысленным взором возникла жуткая картина: Изабель шляется где-то ночи напролет, появляясь у матери только для того, чтобы выклянчить немного денег. Больное воображение занесло так далеко, что ему уже представлялось, как Изабель, беременная неизвестно от кого, сделала неудачный аборт и истекала кровью в каком-то захудалом госпитале. Или же Изабель, заболевшая сифилисом, и Соня, платившая за ее лечение. Он уже видел дочь на панели, занимавшуюся проституцией. И вот тогда он пойдет к Соне и, застав ее в слезах, которыми она будет обливаться с утра до вечера, скажет: «Видишь, к чему привела твоя склочность. Вот полюбуйся: это дело твоих рук. Из-за своего невежества и глупости ты виновата во всех этих бедах». Вот будет потеха! Завтра утром малышка уложит свои вещи и уже к обеду вернется к своей мамочке.

Его злость еще не совсем улеглась, когда он пропустил последнюю рюмку коньяка, нисколько не заботясь о том, что уже достаточно выпил и утром у него будет раскалываться от боли голова. Наконец он решил все же отправиться спать. Любивший порядок во всем, он поставил бутылку с остатками коньяка в буфет, а рюмку донес до раковины на кухне, после чего проверил, закрыта ли на запор дверь и устроился ли на ночлег пес, ночевавший тут же, в комнате, есть ли у него подстилка и вода в миске. И только потом выключил все три лампы нижнего освещения в холле. Последняя лампа горела около лестницы, освещая простенькую вешалку — один из тех нужных, но отнюдь не украшавших жилище предметов, — стоявшую не в углу, а на видном месте. На вешалке висел старый пуловер Изабель, связанный из очень мягкой бежевой шерсти, а на верхней полке притулились ее стоптанные черные тряпичные тапочки, которые она надевала, отправляясь на прогулку. Возможно, она забудет взять с собой этот хлам? И Полю уже мерещилось, как зимними вечерами, прежде чем отправиться спать, он будет долго смотреть на эти вещи, принадлежавшие когда-то Изабель, хранившие тепло ее тела. Какой длинной представилась ему грядущая зима! Он вздохнул. И, держась за перила, стал карабкаться вверх по лестнице. «Надо взять себя в руки. В противном случае с подобными мыслями я очень скоро превращусь в столетнего старика. Надо держаться за перила, или же я оступлюсь и покачусь по ступеням вниз. Я похож на смертельно больного старика, добирающегося до своей постели. Нет, я всего лишь старый мерзкий пьяница. К тому же круглый дурак. И вдобавок ко всему грустный дурак».

Он рассчитывал, что долго не сможет заснуть, перебирая в голове все вероятные и невероятные несчастья, ожидавшие Изабель впереди, и представляя, как Соня от горя будет рвать на себе волосы. Однако этого не произошло, так как ход его мыслей неожиданно изменился. «Зачем разлучаться с теми, кого любишь? Неужели это кому-нибудь принесет пользу? Лично я отказываюсь. Я так и скажу Соне: „Я отказываюсь, и точка“».

Его разбудил шум воды, доносившийся из ванной комнаты. Изабель что-то искала в многочисленных ящичках туалетного стола, стоявшего как раз у перегородки, отделявшей ее комнату от его спальни. Конечно, она старалась не шуметь, но в комнате была какая-то странная акустика, так что все, что бы в ней ни происходило, было слышно и у него. Он встал. Через приоткрытую дверь он увидел обнаженную Изабель, которая ложилась в постель.

— Ты что-то ищешь?