- Странный ответ.
- Какой уж есть.
Честно. Не понимаю.
- Но я тоже люблю Китнисс! Всегда любил.
- Да. Любил. И, возможно, даже будешь любить её до конца своей жизни и прочее там романтическое бла-бла-бла. Но…! - Джоанна насмешливо смотрит мне в глаза, - … себя ты, Хотторн, всё равно всегда будешь любить больше, чем свою Кискисс. И даже не спорь! Будь я не права на твой счёт, ты бы сегодня не попёрся с разборками к Мелларку. Не стал бы усложнять любимой женщине жизнь.
Нет! Джоанна Мэйсон однозначно меня не понимает!
- Я лишь хотел помочь Китнисс стать свободной!
- Ой, наивная душа! А ты у неё спросил: нужна ли ей эта свобода? Хотторн! Не ври хоть самому себе: ты пошёл туда, чтобы потешить своё мужское самолюбие. Взять реванш над Мелларком. А в результате сам получил от него по первое число, - Джоанна заливисто смеётся. – Так тебе и надо, Хотторн. Ты, видно, уже забыл, в каком состоянии была Китнисс, когда думала, что Пит мёртв?
Нет. К сожалению, не забыл. Я слишком хорошо помню, что она была на грани помешательства.
- Чего ты добиваешься? Хочешь повторения «на бис»? Чтобы Сойка снова спятила и стала для тебя «лёгкой» добычей? Так знай: у тебя ничего не получится. Потому что возиться с полусумасшедшей Китнисс хватает терпения только у Пита. Ты, как правило, в такие моменты сбегаешь.
Слова Джоанны оскорбляют меня до глубины души.
- Ты не поняла меня. Я не хочу, чтобы у Китнисс снова начались проблемы…
- Тогда не лезь в их семью, Хотторн. Отвали от своей Кискисс.
- Не могу!
- Почему?
- Потому что без неё в моей жизни нет смысла. Нет радости.
Я произношу это прежде, чем успеваю подумать.
- В моей, в моей, в моей… - передразнивает довольная Джоанна, которая, наконец, нашла нужный ей канал на ТВ. – О! Бинго! – снова поворачивается ко мне. – То есть ты хочешь вернуть Китнисс, чтобы твоя жизнь вновь заиграла красками? Хотторн, тебе не кажется, что это слегка… как бы сказать помягче… эгоистично?
Джоанна явно иронизирует, но мне уже без разницы.
- Я всё равно её верну.
- Ну - ну! Давай. Посмотрю, как у тебя это получится. - Джоанна в открытую надо мною смеётся. Её открытый скептицизм в мой адрес меня задевает. - Вот поэтому, Хотторн, она и выбрала его, а не тебя. В этом и есть ваша с Питом разница. Тебя, в первую очередь, интересует «твоя» жизнь, «твоё» счастье. А Пита – счастье Китнисс. Прими это и смирись.
Но я не желаю смиряться. Хватаю куртку. Выхожу из номера под звуки начинающегося любимого сериала Джоанны и её заливистого смеха.
***
На двор уже опустились летние сумерки. Неподалёку от меня в траве приятно трещат цикады. Я стою на крыльце и кутаюсь в голубую вязанную шаль. Только что проверила детей: малыши сладко спят. На кухне Хэймитч и Сальная Сэй. Готовят ужин. Точнее – готовит Сэй, а Хэймитч подворовывает у неё жаренную колбасу, за что периодически получает по рукам.
Я стою на крыльце и смотрю на тусклый огонёк ночника, который горит на втором этаже пекарни. Это окно мастерской Пита. Мой муж сейчас там.
Легкий ветерок качает белый тюль, который выбивается из открытого окна.
Муж любит спать с открытыми окнами.
А ещё он пьёт чай без сахара и всегда макает кусочки булочки в горячий шоколад. Точно также делает и наша Прим. По утрам за ними бывает интересно наблюдать: папа с дочкой действуют почти синхронно. Берут по булочке, разламывают, макают кусочки в шоколад…
Нет. Я не вспомнила эту привычку Пита. Я просто давно её подметила. Ведь у меня было целых полгода, чтобы заново познакомиться с собственным мужем. Чтобы понять, как сильно я его люблю.
Но сегодняшний день многое изменил в моём восприятии Пита.