- Ты извини, мне пора домой. Муж, наверное, уже беспокоится. Я обещала ему, что уйду ненадолго.
Не успеваю сделать и шага, как Гейл останавливает меня. Осторожно хватает за руку.
- Китнисс, подожди.
Он подходит ко мне со спины. Приобнимает за плечи, прикасаясь лбом к моей голове.
- Прости, я не хотел тебя обидеть, но мне тяжело видеть тебя с другим. Осознавать, что ты другому, а не мне, вынашиваешь этих детей. Я думал, что мои чувства к тебе с годами прошли, но, когда увидел тебя с Мелларком, с вашими детьми... Да ещё, что ты снова беременна от него… - в голосе Гейла звучит горечь и неподдельное раскаяние. – Я не должен был уезжать из Дистрикта, и оставлять тебя с ним. Ведь сейчас это могли бы быть наши дети.
Гейл хочет коснуться рукой моего живота, но я перехватываю его ладонь. Извини, друг, но это исключительно привилегия моего мужа.
- Нет, Гейл. Не могли, - безапелляционно говорю я. - Если честно, я не уверена, что согласилась бы родить детей от другого мужчины, кроме Пита.
Мои слова и то, что я не дала даже прикоснуться к своему животу, действуют на Гейла, как пощечина. Он резко отходит от меня на пару шагов.
- Ты идеализируешь Мелларка, Китнисс, - самоуверенно говорит он. - Ты даже не знаешь, точнее – не помнишь, какой он на самом деле. С кем тебе приходится жить под одной крышей.
- Идеализирую?! – приходит моя очередь удивляться. – Гейл, я прекрасно знаю, что мой муж самый обыкновенный парень. Добрый, любящий, отзывчивый. Да, Пит не такой брутальный как ты! Он не войн, не охотник. Господи, да он даже кролика не в состоянии убить! Он простой пекарь. Художник. Но, за эти полгода я научилась любить Пита таким, какой он есть. Мне хорошо рядом с ним. Спокойно. Думаю, что именно такой муж мне и был нужен. Гейл, пойми, мне сполна хватает собственного гнева, который частенько сжигает меня изнутри. Ты же знаешь, я не святая. Пит – другое дело. Он и мухи не обидит!
Какое-то время Гейл стоит молча. Смотрит в упор мне в глаза. Словно принимает какое-то очень важное для себя решение. После чего выдаёт абсолютно абсурдную, лишенную всякого смысла фразу.
- Китнисс, твой "добрый" Пит убивал. Причём не кроликов, а людей. И не раз, - тихо говорит Гейл.
Я тупо смотрю на Гейла. Чтобы мой мальчик с хлебом кого-то убил?! Что за откровенную чушь, несёт Гейл?! Такого просто не может быть!
Закрой уши, - внезапно подсказывает внутри меня мой инстинкт самосохранения.
Да нет…
Пит? Мой Пит? Мой Пит убийца?!
Бред.
Бред!
Бред?
- Ты лжёшь!
– Была гражданская война, Китнисс, - тихо говорит Гейл. – Я не говорю, что Мелларк не был прав. Он лишь защищал свою жизнь. Защищал тебя, - нехотя признаёт Гейл, и тут же зло добавляет, - но у него хватило, например, хладнокровия и псевдогуманности, вернуться на место боя и добить умирающую, но ещё живую девушку-подростка, которая абсолютно ничего плохого ему не сделала. У меня бы, например, не поднялась рука.
К своему ужасу я начинаю понимать, что мой старый друг не врёт. Я слишком хорошо знаю его мимику, жесты. Да. Гейл, похоже, говорит правду. И от этого у меня из-под ног уходит земля.
- Ты когда-нибудь видела, как твой муж владеет ножом?
Я на автомате отрицательно качаю головой.
- Посмотри, - «советует» Гейл. – Тогда ты поймёшь, что я не лгу.
Моё сердце начинает отстукивать нехороший бешенный ритм.
- А ты когда-нибудь заставала своего мужа в гневе? – настойчиво продолжает выспрашивать мой старый "друг". - Ты знаешь, каким может быть Пит Мелларк в ярости? Он не рассказывал тебе о том, что как он однажды в порыве гнева чуть не убил тебя?
Чувствую, как холодеет моя кровь.
- Замолчи… - шепчу я, но распалённый злостью и обидой на Пита Гейл не останавливается.
Сам того не понимая, Гейл сейчас для меня, для моей психики и для моих ещё нерождённых детей, куда опаснее даже трижды разгневанного мужа.