***
О, это чудесное ощущение надёжного плеча рядом с тобой. Охотимся молча. «Переговариваясь» по привычке лишь взглядами и жестами. Уже через пару часов у нас три индюшки, два кролика и одна куропатка. На рыбалку не идём. В холодную воду я из-за беременности заходить не отваживаюсь (не дай Бог застужу в воде ноги и заболею, муж тогда точно с ума сойдёт от беспокойства). Солнце уже в зените, когда мы с Гейлом, довольные и весёлые, возвращаемся с добычей на нашу опушку.
- Пит будет рад крольчатине, - говорю я, пряча кролика в мешок. – Он у меня любит рагу из неё.
- «Он у меня», - задумчиво повторяет Гейл, невесело усмехается. – Когда ты успела влюбиться в Мелларка, Китнисс? Ты же его не помнишь.
Беззаботно пожимаю плечами.
- У меня было полгода, чтобы, как следует его заново узнать. К тому же у нас дети… - смеюсь, - их тоже нельзя со счетов сбрасывать. Они сближают.
Гейл бросает взгляд на мой живот, который я с утра пыталась прикрыть вязанной накидкой.
- Ты помнишь, что раньше категорически не хотела детей?
- Да.
- Почему ты изменила своё решение?
- Больше нет "Голодных игр". К тому же, муж очень хотел детей.
Гейл хмуриться.
- Так это Мелларк тебя заставил рожать?
Смеюсь.
- Гейл, ты прекрасно знаешь, что меня трудно заставить сделать что-либо против воли. Насколько я знаю, решение родить детей принимала я сама.
- И этих тоже, - Гейл кивает в сторону моего живота. – Мелларк сказал, ты носишь двойню.
В голосе Гейла проскальзывают непонятные мне нотки ревности.
- Этих в особенности, - довольно жёстко отвечаю я.
- Но ты забеременела, когда уже не помнила его, - упрямо гнёт свою линию Гейл.
Признаться, этот разговор меня начинает раздражать. Какое Гейлу дело, с кем я делю постель? В конце концов, его не было в моей жизни двадцать лет. Срок не маленький! Я же не спрашиваю, кто все эти годы согревал в постели его? Да мне это и не интересно. Своих проблем в жизни хватает.
- И что? Это не меняет дело. Пит всё равно мой муж. Если тебе это так интересно знать, я сама легла к нему в постель. У нас всё равно семья. Я предпочитаю, чтобы мой муж спал со мной, а не с другими женщинами.
Мне уже изрядно поднадоели эти хождения вокруг да около наболевшей темы.
- Гейл, честно, я не понимаю, что ты имеешь против Пита? Он добрый, хороший, замечательный парень! Я искренне считаю, что мне очень повезло, что я оказалась за ним замужем. Что именно он, а никто другой, отец моих детей.
- «Никто другой»? - насмешливо, с горечью переспрашивает Гейл. – Например, не я?
В упор смотрю на старого друга. Мне совсем не нравится его тон. Да я просто не узнаю Гейла!
- Гейл, я не понимаю твоих претензий ко мне. Мы с тобой никогда не были парой. Да, Пит рассказывал, что мы несколько раз целовались, но…
- Он даже это тебе рассказывал?! – Гейл заметно поражён. – Похоже, самоуверенности твоему мужу, как обычно, не занимать.
- Почему ты говоришь о Пите в таком тоне? – хмурюсь я.
- Потому что ты совсем не знаешь Пита Мелларка! – безапелляционно выдаёт мне заметно разозлившийся Гейл. – Мне неприятно видеть, как он пудрит тебе мозги! Строит из себя святошу. А ты… Ты идеализируешь его! Смотришь на него сквозь "розовые очки", впрочем… - Гейл притормаживает в своём гневе, но лишь для того, чтобы набрать посильнее обороты. Язвит, - надо отдать Питу должное. По этой части он великий спец! Запудрить мозги может любому! Что – что, а язык у него всегда был подвешен как надо. Да твоему Мелларку сорвать – раз плюнуть!
Слова Гейла в адрес моего мужа задевают за живое. Что такое он несёт?! Мне совершенно не нравится этот наш разговор. Видно, зря я сюда пришла. Зря. Поднимаюсь, перекидываю через плечо сумку с дичью.