Андрей Ярославич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты отцовых ближних-то помнишь? — спросил охотник.

— Худо помню, — сознался Андрей. — Да ведь они сгибли, запропали, когда…

Ему не хотелось говорить о смерти отца.

— Кто сгиб, а кто и воротился. И одного я знаю. Капканы с ним ставили прошлую зиму. Добрый охотник…

— Кто же?

— А Темер, ближний князя Ярослава-Феодора, толмач… — Аксак-Тимка и теперь хотел говорить спокойно, однако торжества в голосе угасить, утишить не сумел…

Камень спал с Андреева сердца!

Он видал Темера в детстве и много слыхал ему похвал от отца. Тимка сказал, что Темер живет зажиточно, имотно, но одинок и нелюдим. Андрей подумал, что этому человеку, воротившемуся из Каракорума, есть о чем умалчивать…

К обеду добрались до Темеровой усадьбы. Андрею толмач увиделся вовсе старым, рыжие волосы выцвели совсем. Андрей предоставил говорить Аксаку-Тимке; боялся, чтобы Темер об отце не заговорил… Темер был там… наверняка все знал…

Но сначала не проявил Темер особого желания ехать во Владимир. И Андрей понял почему. Если уж человек от придворной, княжой жизни ушел, возвращаться его не приманишь. И чем было Андрею приманить? Почестями? Обещанием даров? Кто-кто, а Темер понимал всю нестойкость Андреевой власти. Да какой власти? Покамест лишь в грамоте шелковой стольный град Владимир принадлежал Андрею…

Но когда Тимка заговорил о том, что не столько Святославу-Гавриилу, сколько Александру надобно показать действительность Андреевой власти, Темер согласился. И для Андрея это не было неожиданностью, но подтверждением — Александр причастен к смерти отца… Причастен? Если не хуже!..

— Больно ли трудны ордынские знаки для прочтения? — спросил Андрей.

— Знаки все просты, — отвечал отцов ближний, — когда знаешь их устроение. А трудно в жизни только то бывает, в чем устроения нет. А в чем его нет? Стало быть, жизнь постичь возможно…

Андрей решил не возвращаться в Тверь, послать Ярославу гонца, чтобы во Владимир сбирался.

Приехали в Боголюбове. Там, на дворе старого замка, уже толпились люди из соседства. Завидев Андрея, отошли все в один конец, пригрудились. После поклонились. Однако держались немного настороженно, не говорили, не жаловались…

Трапеза собрана была в большой палате. Андрей посадил с собой Тимку и Темера.

Теперь надо было ждать вестей о прибытии Александра и Танаса. После обильной сытной еды Андрей наконец-то ощутил усталость. Он столько в седле был… Постлали на широкой лавке в одной из горниц… Но, как это часто случается, едва добрел до постели, думал — сейчас и уснет, но только лег — и сон бежал от глаз… Он был дома, на той земле, которую любил, где с детства привык… Вспомнились книги. Во Владимир он перевезет свой сундук заветный. А там разошлет посланцев по латинским странам, в италийские и франкские земли, в землю ромеев… сколько книг привезут ему!.. В Каракоруме посол франкского короля, монах, порассказал ему о книгах… Вот вся эта колготня завершится — и он устроит свою жизнь… Так все поведет, будто и нет никакой Орды… Владимир украсит не хуже деда Андрея, святого своего покровителя… Боголюбово обживет… А какие охоты заведет!.. Соколы какие будут у него… Вспомнил мордовского сокола… Но глаза уже слипались… Подумал сквозь сон о своем обещании родичам матери… Ведь обещал избавить их от ордынской власти… Обещал?.. Ну, не все зараз… В глазах сонно потемнело, и в темноте этой, уже во сне, возник человек в одежде меховой, волчьим мехом наружу; он держал бесстрашно на голой темной руке сокола вольного, не прикрытого клобучком, улыбнулся и сказал на непонятном языке, что у Андрея — глаза материнские… Андрей знал, что язык этот — непонятный, но почему-то все понимал…

…Андрей, Танас-Ярослав и Александр встали в большой приемной палате. Когда-то — и уже чудилось: давным-давно — привели сюда впервые маленького Андрея… Тогда отец сидел на троне и рядом с ним была его венчанная княгиня — Феодосия. И тоже — будто давным-давно были они в живых… Но ведь Святослав-Гавриил, брат отца, почти сверстник отцов, сидит теперь на троне в этой палате… Андрей попытался припомнить, а где отдавали его в князья новгородские… Да в этой же палате… В этой?..

Было странно, что Александр стоит рядом с ним, будто они помирились… Но нет, Андрей теперь понимает: примирение невозможно, хотя и стоят они перед Святославом, все трое, плечом к плечу…

Андрей показал Святославу ханский ярлык и громко объявил о нем; объявил, что по грамоте этой он отныне является великим князем, он, Андрей Ярославич!

Святослав слушал, нахохлившись. Андрей и думал, что так будет его слушать Святослав. А вот силы-то и нет у Святослава, а то бы вовсе не допустил Андрея во Владимир… И тогда… Что тогда?.. О, выходило одно: тогда — в Сарай за помощью… В Сарай! Монголия, она далеко… А помощь в захвате власти даром не дается. За такую помощь платят властью же… Вот и цена ханского ярлыка!.. Но Андрей еще поборется…

— Пусть всем нам ведомо будет писанное в ханской грамоте! — громко произнес Андрей и сломал печать… — Пусть брат мой Александр передаст грамоту самому верному толмачу для прочтения и толкования…

Прибывший с Александром человек взял из Андреевой руки ханскую грамоту. Андрей сразу этого человека для себя отметил. Рослый, статный, не старый еще, в строгом монашеском облачении, красиво смуглолицый, а прищуром глаз, умных и зорких, на Александра походит. Андрей спросил брата старшего, кто это.

— Всея Руси митрополит Кирилл, — отвечал Александр, весомо бросая слова. — Боярином-печатником был при князе Данииле Галицком. В Никее утвержден митрополитом…

Андрей вспомнил все, что слышал об этом человеке. Вспомнились планы отцовы об Андрее. Так скоро все забылось, будто века миновали… А вот он, Кирилл… Но некогда было сейчас раздумывать…

Кирилл начал читать и переводить грамоту. Александр и Андрей понимали. Андрей смотрел на Александра и вдруг ясно увидел, что тот едва сдерживает подергивания в лице. Конечно, была договоренность: если грамота содержит нечто такое, что не след узнавать ни Андрею, ни Святославу, пусть Кирилл не читает.

Но Кирилл — читал! И Александр еще не мог понять — почему Кирилл читает все!..

Грамота, данная великой правительницей всех монголов Огул-Гаймиш, отдавала Андрею и его потомкам во владение вечное Великое княжество Владимирское; объявлялась независимость Владимирского княжества от Сарая и Каракорума; своею волей великая правительница даровала Андрею свободу от монгольской власти. Братья его и прочие родичи не имели подобной свободы. Андрей же теперь был освобожден из-под власти пришельцев, именовавшихся во франкских землях «тартарами» — «выходцами из тьмы». Андрей был свободен от этой власти, как любой правитель франкских или италийских земель, как европейский государь…

Она и вправду его любила… Настолько, что давала ему свободу от всего, что было — она сама… Андрей не знал, что ведь это редкостно — чтобы женщина любила так… Но Александр — знал. Зависть не была свойственна его натуре. Но теперь — на одно лишь мгновение — он позавидовал Андрею. Потому что ни одна женщина так не любила Александра; и он знал, что и не полюбит его так ни одна женщина… И мгновенная гордость Андреем захватила душу. Его любимый брат, его противник дорогого стоил!..

И если прежде все знали, что самое важное в землях русских — борьба Рюриковичей с Новгородом, то теперь еще одно противостояние явилось: Александр — Андрей… И все это знали…