— Школьные подруги?
— Нет, вовсе нет. — Она в упор смотрела на него. — Мои родители погибли, когда мне было десять лет, и я с тех пор жила с моей двоюродной бабушкой Мириам. — Оливия сделала паузу. — Она была домоправительницей у Боскомов.
Глаза Эдварда сузились:
— Понимаю.
— В самом деле? — Оливия снова рассердилась. Она слишком часто видела в своей жизни этот оценивающий взгляд, чтобы не узнать, о чем думает человек.
— Да. Риа Боском дружила с вами, когда вы были ей нужны. Это объясняет, почему вы так стараетесь защитить ее.
Оливия отвернулась.
— Так и поступают друзья, — сказала она твердо.
— Риа, похоже, не придерживается этой философии.
— Она… она растеряна. Смерть Чарлза…
— Она взволновала ее не больше, чем вас.
— Мне было грустно, конечно, услышать об этом, но…
— Это похвально, ведь вы испытывали сентиментальную привязанность к Райту, а не только деловой интерес.
Оливия вновь почувствовала, как краска прилила к ее щекам, и резко повернулась к нему:
— Вы такая же дрянь, как и эти газеты, вы ни черта не знаете обо мне, но стараетесь сделать самые гнусные из всех возможных выводов. Люди, как вы…
Эдвард схватил ее за руки.
— Вы были заинтересованы в нем? — грубо спросил он.
— Да. Конечно. Но не…
— Что «не»? — Он сильнее стиснул ее кисть. — Недостаточно, чтобы проследить за его чековой книжкой?
— Черт побери, Эдвард, я никогда…
— Никогда… Никогда не задумывались, что он просто грязный старик, который имел не больше прав дотрагиваться до вас, чем… чем… — Он замолчал, его раздирали гнев и ярость, глаза потемнели. Потом он выпустил ее руку и холодно сказал:
— Вы верно заметили, что я не имею права судить вас.
Оливия отвернулась от него, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся на глаза слезы.
— Да, — сказала она, — не имеете.
— Мы приехали сюда, чтобы поговорить, — сказал он. — Может быть, перейдем к этому?
Она кивнула.
— Хорошо.
Эдвард схватил ее за плечо и повернул к себе.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне найти Риа Боском.
— Вы больше не считаете, что я знаю, где она?