Там запах гари чувствовался сильнее.
Волков распахнул дверь и тотчас же ее захлопнул. Густой клуб дыма ворвался внутрь и в один миг заполнил обе комнатки.
Гриша бросился к брату в переднюю.
— Что случилось?
— Кажется, пожар, — сказал Волков, проходя к женщинам. — Татьяна Михайловна, только не волнуйтесь. На сцене что-то загорелось. Надо бы отсюда выбраться. Но такой дым, что дышать нечем. Необходимо укутаться чем-нибудь и сдерживать дыхание. Гриша, закутай Грипочку… Татьяна Михайловна, не медлите, голубушка, закутывайтесь вот в эти плащи…
Наскоро укутавшись во что попало, все четверо бросились к выходу. Федор отворил дверь. У самого выхода уже пылали декорации.
— Невозможно выйти! — крикнул Гриша. — Через окно!..
Мужчины бросились к окну и скамейкой выбили двойные рамы. Со звоном посыпались разбитые стекла. Ворвавшаяся струя свежего воздуха несколько разогнала дым, зато потушила большую часть свечей. Окно снаружи было забрано крепкими ставнями и заколочено досками крестообразно. Только сверху оставался просвет шириною не более четверти аршина.
— Какая глупость! — кричал Гриша, колотя в ставень чем попало. — Ставни опоясаны железными полосами!
— Мы напрасно тратим силы и время, — сказал Федор. — Надо бежать через сцену, пока есть хоть какая-то возможность…
Он поспешно распахнул дверь, но сейчас же захлопнул ее снова. В дальнем углу сцены бушевало пламя. У самой двери тоже горел какой-то хлам.
— Бежим, не раздумывая! — заволновался Гриша. — Все равно, другого выхода нет.
— Спокойно! — заявил Федор. — Гриша, укутайся сам и заверни хорошенько девочку. Бери ее на руки. Таня… Татьяна Михайловна, зачем вы раскрылись? Закройте голову хорошенько!
— Не надо… я так пробегу, — слабо протестовала Троепольская.
— Это невозможно, дорогая. Накиньте вот это… И еще это…
— Дядя Федя!.. Дядя Федя, где вы?.. Мне трудно дышать!.. — кричала Грипочка из-под груды тряпья.
— Ничего, детка, потерпи! Через несколько секунд будем на улице. Гриша, держи ее крепче. Держись за нас, не отставай!.. Бежим!..
Он схватил Троепольскую за руку и распахнул дверь. Их обдало жаром, как из раскаленной печи. На сцене пылали воздушные костры, — горели подвесные декорации, — и было светло, как никогда.
— Все равно! — крикнул Федор. — Гриша, держись ближе!..
Через пылающий с двух сторон проход он бросился в свободное пространство, увлекая за собою Троепольскую. Гриша, с Грипочкой на руках, последовал за ним.
Откуда-то с противоположной стороны сцены, сквозь вой и треск огня, доносились обезумевшие человеческие голоса.
Федор на миг остановился вне досягаемости огня. Крикнул Троепольской.
— Куда ближе, Таня?
Она указала в глубину сцены. Здесь пылал костер, через который необходимо было пробраться. Федор чувствовал, что у него опалены ресницы и обожжены руки. Однако раздумывать было некогда. Схватив одной рукой Троепольскую, другою брата, он кинулся прямо через костер.
Они выскочили в какую-то каменную пристройку, полную дыма. Огня здесь не было, так как нечему было гореть.
Татьяна Михайловна упала на колени, пытаясь руками потушить тлевшую во многих местах одежду. Гриша, с Грипочкой на руках, прислонился к каменной стене. Платье у обоих также тлело.
Федор руками и сорванным с себя горящим плащом начал стряхивать со всех троих вспыхивавшие огоньки. Обрывал клочья одежды.
Девочка металась и громко стонала. Пришлось положить ее на пол, чтобы раскутать и сбросить часть тлеющего тряпья.
Когда все лишнее было удалено, Гриша поднял девочку, чтобы продолжать путь.
Татьяна Михайловна, стоя на коленях, задыхалась от кашля. У нее не хватало сил подняться. Федор поднял ее на руки. Спустившись на две ступеньки в какую-то темную сырую дыру, они ощупью стали продвигаться по узкому коридору.