Одураченные. Из дневников (1939—1945): читать начало книги онлайн

Говорят, на Востоке мы в преддверии великих побед. Пока Германия не встретила никого, кто оказал бы ей упорное сопротивление. Как объяснить, что Германии удалось покорить всю Европу? <…>

Ни для кого не было секретом, что главным оружием немцев стали танки. И как же реагировали на это правители других стран? Таращили глаза, надеясь, что проглочен будет другой. Народы не проявляли взаимной солидарности, это еще одна кардинальная ошибка. Кроме Черчилля (и, может быть, Идена) я не знаю государственного деятеля, который разгадал бы наши замыслы даже в общих чертах. Потому нацистская пресса и выливает на голову Черчилля ушаты помоев. А в США не перевелись идиоты, мечтающие о компромиссе с гитлеровской Германией. Ничего глупее и придумать нельзя. Черчилль как-то сказал: «Не надейся, что ты накормил крокодила. Он сожрет и тебя». В случае победы Гитлера возникнет огромный рабовладельческий рейх под названием «Европа».

Пока мы в Германии создавали мощнейшую военную машину, причем аж с 1934 года, остальной мир посапывал, погрузившись в сладкий сон. Кто-то думал, что удар будет нанесен только по России, кто-то с усердием лизал пятки Гитлеру, восхищался его «гением» и радовался, узнав, что ему обещан лучик солнца, если он будет вести себя смирно, наблюдая, как на бойню волокут соседа.

Хуже всех повела себя Англия во главе с жалким стариком (Чемберленом). «Мир любой ценой», — заявил этот человек году в 36-м. Я бы не упрекнул его, если бы он, выступая за мир, был сельским священником. Но как первое лицо в империи, охватывающей полмира, он просто обязан был позаботиться, чтобы любому агрессору немедленно был дан отпор.

Слышал, как одна дама говорила: в воскресенье (в тот день началась война с Россией) у меня были кое-какие сомненья, но теперь они отметены из-за благоприятного развития событий. В отличие от прошлой войны у нас есть союзники, и пока все идет отлично. Война может закончиться очень быстро, если Россия рухнет, подточенная изнутри. Вот так говорила эта дама с прусским акцентом. Вот он, немец! Судьба других народов его не интересует. Пусть весь мир превратится в груду обломков, лишь бы он — доблестный германец — царил над этой грудой.

А что, если события примут другой оборот, уважаемые мои современники, и мы встретим единую, сильную Россию, умеющую упорно обороняться? Хотел бы я тогда видеть ваши тупые лица. Ни один народ в истории человечества не заслуживал более суровой кары, чем немецкий, — за его беспредельную заносчивость.

Хельга Э. рассказывает, что получила от своего брата из Голландии письмо, которое он заканчивает призывом: «Вперед, на Москву!»

Молодец — среди овец, а против молодца — и сам овца.

Тетрадь третья

28 июня 1941 — 1 мая 1942

Вчера войну русским объявила Венгрия. Наконец настал момент, когда представители крупного капитала всех стран, следуя призыву Гитлера, сплотили свои ряды, чтобы покончить с ненавистным режимом в России. Все договоры Германии о дружбе (с Испанией, Италией, Венгрией, Словакией, вишистской Францией) заключались в последние годы лишь для того, чтобы обзавестись союзниками в борьбе с Россией. Д-р Йозеф Геббельс не держал кота в мешке: «Европа единым фронтом против Москвы», «Крестовый поход континента». Под такими заголовками выходили газеты.

Заметим, что «нейтральная» Швеция разрешила немецким частям пройти через свою территорию для оказания помощи Финляндии.

Офицер О.: «России скоро конец. Как только овладеем Москвой, война с Россией будет закончена. После чего возьмемся за Англию».

Война с Россией для большинства немцев стала неожиданностью. Невозможно было утаить, что на Востоке что-то происходит, и пропаганда постаралась внушить людям, что Россия сама позволит нам вступить на ее территорию. Солдатам на политзанятиях говорили: «С Россией все отлично, немецкие части уже там. Пройдем через Россию и вторгнемся в Индию». Поход этот рисовался уже слегка подуставшим от войны солдатам как прогулка.

Первые сообщения о военных действиях в России были сдержанными из-за неясности исхода некоторых сражений, но затем их сменили сводки о первых успехах, и, благодаря стараниям пропаганды, немецкий народ снова охвачен победным восторгом. «Вермахт сражается с той непоколебимой решимостью и кипучей энергией, которые вообще характерны для наших кампаний в этой войне», — пишет г-н Альфред Кестнер 28 июня во «Франкфуртер генераль-анцайгер».

А вот мнение женщины из Дюссельдорфа: «Наши успехи — это просто фантастика».

Поймут ли сегодня русские, какую архиглупость они совершили в 39-м? Заключить договор о дружбе с режимом, который не знал ничего иного, кроме как денно и нощно готовить своих приверженцев к борьбе с Россией, — ужасное, чудовищное «достижение» российских правителей. И вот теперь на их страну обрушилась такая кара.

У д-ра К. обойщик Ш.: «Через восемь дней русские войска будут в плену». Вчера по радио передавали военную сводку о первых успехах в войне против русских, голосом ярмарочного зазывалы. А ведь горят города, села, пшеничные поля, гибнут солдаты, сотни тысяч жителей лишаются крова, но обо всем об этом ни слова. Сплошь дифирамбы вермахту!

В приемной одного из местных врачей можно узнать новости. Пациенты все как один довольны тем, что армия захватывает в России все новые и новые территории. В этом вся суть немецкого народа. «Взятые» города перечисляются с явным удовлетворением. Убежден, что едва ли кто-нибудь из присутствующих потрудится отыскать названные города на карте, чтобы увидеть картину в целом. Взгляд на военные действия самый примитивный. Едва ли кто-нибудь задумывается о том, что тысячи молодых людей остаются лежать на полях сражений — лишь для того чтобы мы праздновали победу за победой. Вся нация в угаре от побед. Люди уверены, что война вот-вот закончится.

Даже если Россия будет побеждена силой оружия, говорить об окончании войны было бы преждевременно. Тем более что оккупировать всю Россию невозможно чисто технически.

Все решится на Западе!

Англия — при поддержке США — не может допустить и не допустит, чтобы Адольф Гитлер со своими полчищами поработил всю Европу. В этом ключ к дальнейшему развитию событий. Только ребенок может думать, что англичане согласятся на ничью. Тут Гитлер допустил громадный просчет. С Англией наверняка была бы достигнута договоренность, если бы после 33-го года мы проводили более сдержанную внешнюю политику. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?[42]

Нынешняя внешняя политика не возникла на пустом месте. В начале века ненависть всего мира к нам вызвали пангерманцы со своим союзом (Класс, фон Ревентлов и иже с ними). Плачевный исход Мировой войны (1914–1918) заставил этих господ, несущих полную ответственность за ее длительность, на некоторое время примолкнуть. Зато как потом воспряли духом все проповедники насилия и шовинисты! НСДАП с ее хищническими планами была отличным инкубатором для взращивания политиков-силовиков такого же пошиба. Разнузданной пропагандой своих идей могли заниматься все, кто считал агрессию и экспансию единственно возможным средством достижения внешнеполитических целей. Все это не могло не привести к войне, развязанной в 1939 году. На мировой арене вспыхнул пожар, какого не знала история человечества. Поджигателями выступили национал-социалисты, исключившие всякую свободу слова.

Врагом государства был каждый, кто хотя бы намеком выражал свое неприятие нацистского режима. Но не бороться с ним нельзя. Компромисса тут быть не может. Или — или! Народ, презревший собственную конституцию, как это сделали немцы, не имеет права на существование. Народ, который отказывается от основных прав и свобод, — беспринципный, трусливый сброд.

У нацистов звонкие, но, по сути, гнилые лозунги. Они зовут крепить «народное единство», хранить верность «крови и почве» предков, ставить «общее благо выше личного» и т. п. Оглушенный ими рядовой немец идет у нацистов на поводу, позволяя обращаться с собой как со скотиной в стаде ему подобных.

Говорят, что в Гиссене арестован лесничий Риттер — за его высказывания о том, что война продлится еще три года. Два года назад его бы расстреляли, если б он сказал, что война продлится еще два года. Говорить правду нельзя.

Сегодня мой отец отметил бы свое восьмидесятилетие. Что он, друг мира, сказал бы об этой жуткой мясорубке? Как часто он напоминал мне, что я предсказывал поражение Германии в войне 1914–1918 гг. Предупреждение о гибельности войн, равно как и проповедование умеренных взглядов, в Германии, — лишь глас вопиющего в пустыне. Ореолом героев окружены человеконенавистники, авантюристы и не знающие упреков совести рубаки.

На фронте все еще никаких явных изменений.

Только что Хельга Э. рассказала, как она навещала родственника в резервном госпитале в Трайзе. Я спросил, какое там настроение. По ее словам, пациенты и врачи считают, что с Россией мы справимся в этом году, чтобы в следующем вплотную заняться Англией! Значит, люди этой породы войной еще не насытились. Их трудно понять, но факты — вещь упрямая.

Если бы наша нация сохранила душевное тепло и обладала чувством юмора, то жила бы совсем по-другому и послала бы треклятый милитаризм ко всем чертям.

Неужели во всей Германии нет людей, которые смотрят на нынешнюю ситуацию критически? Ясно одно: по своей воле немецкий народ — по крайней мере, здешнее население — ничего не предпримет, чтобы изменить существующее положение. Как стадо баранов никогда не взбунтуется против стерегущей его овчарки. Массы относятся к своей участи с тупой покорностью. Все еще надеются, что с помощью оружия можно добиться победы. Изменить тут ничего нельзя. Переворот в сознании может произойти только в результате военного поражения или краха в экономике. Но для этого нужна еще и поддержка извне. «Что тут поделаешь» или «Изменить мы ничего не можем» — вот возражения людей, вполне способных на самостоятельные действия. Немецкий народ стал на удивление немощным и трусливым.

[42] Мф. 16:26.