Фемистокл: читать начало книги онлайн

Фемистокл шагал бодрым, торопливым шагом по узким улицам и переулкам, выбирая кратчайшую дорогу к дому финикиянки Анаис. Он был раздражён: куча важных дел, а тут приходится спозаранку тащиться через весь город, чтобы выяснить отношения с бывшей диктериадой.

«Клянусь Зевсом, эта финикиянка слишком много себе позволяет! - мысленно негодовал Фемистокл. - Приходит в мой дом когда захочет! Как будто нельзя отправить ко мне раба или служанку с запиской. Стоит сделать добро человеку, как он тут же садится тебе на шею!»

Именно с этих последних слов и начал Фемистокл излагать Анаис свои претензии, оказавшись у неё дома и едва обменявшись с нею приветствиями.

Анаис слушала с миной досадливого неудовольствия на чуть помятом после сна лице. Она только что поднялась с постели и даже не успела умыться.

- Ты говоришь о благодеянии, сделанном тобою с таким видом, будто наделил мою племянницу Гнафену и её мужа Филокла бессмертием, - заговорила Анаис после того, как Фемистокл умолк. - Ты, наверное, полагаешь, что осчастливил Гнафену, внеся её в списки полноправных афинянок. И тем более осчастливил Филокла, став посажёным отцом у него на свадьбе. А между тем Гнафена и Филокл глубоко несчастны и по уши в долгах! Вот чем обернулось для них твоё благодеяние.

- По уши в долгах? - удивился Фемистокл. - Но при чём здесь я?

- А разве не ты поставил условие Филоклу, чтобы тот построил триеру на свои деньги в благодарность за твою услугу. - Анаис, окинула раннего гостя неприязненным взглядом. - Филокл - честный человек! Поэтому он построил триеру и назвал её «Гнафена».

- Да, я видел, как триеру опускали на воду, - сказал Фемистокл. - Отличный получился корабль!

- На этот отличный корабль Филокл потратил все свои сбережения. Ему даже пришлось продать лошадь, двух рабов и кое-что из имущества, - продолжила Анаис с тем же негодованием в голосе. - Подрядчики за доски, брус, смолу и канаты дерут втридорога! В результате Филокл влез в долги. Теперь он трудится в своей мастерской день и ночь, изготовляя мебель, чтобы вовремя выплачивать проценты и не угодить под суд за неуплату долга. Бедняжке Гнафене приходится помогать Филоклу, поскольку рабов-подмастерьев пришлось продать…

- Но я же ничего не знал об этом! - развёл руками Фемистокл. - Если бы Филокл сообщил мне о своих трудностях или хотя бы намекнул…

- Филокл не из тех, кто станет жаловаться и просить о помощи, - огрызнулась Анаис. - Потом ты ему уже «помог» однажды. Если в течение ближайших шести месяцев Филокл не расплатится с долгами, то судебные исполнители отнимут у него дом, который будет продан в уплату долга. Филоклу и Гнафене придётся жить на триере, из-за которой и начались все их бедствия.

- Не беспокойся, Анаис, я этого так не оставлю, - сдвинув брови, заявил Фемистокл.

Он тут же потребовал, чтобы Анаис назвала ему имена ростовщиков, ссудивших Филокла деньгами на постройку триеры.

Вечером того же дня в дом к Филоклу постучался Сикинн, раб Фемистокла. Он вручил изумлённому мебельщику три навощённые таблички, перевязанные шнуром и запечатанные восковыми печатями.

Сломав печати и раскрыв таблички, Филокл увидел, что это расписки его заимодавцев. Они письменно подтверждали полное погашение долгов.

- Кто это сделал? - проговорил Филокл, не веря своему счастью. - Кто уплатил все мои долги? Неужели Фемистокл?

- А кто же ещё, - ворчливо проронил Сикинн, собираясь уходить. - Кто, кроме Фемистокла, заботится в этом городе о бедных и обездоленных. Мой господин велел передать тебе на словах следующее: ты позаботился о безопасности государства, построив триеру на свои деньги, а теперь государство позаботилось о тебе, уплатив твои долги.

Переполняемый бурной радостью, Филокл выскочил за дверь и, не обращая внимания на прохожих, снующих туда-сюда, крикнул вслед удаляющемуся Сикинну:

- Передай Фемистоклу, что я всегда буду дорожить его дружбой и никогда не забуду его благородства!

- Передам! - долетел издалека голос раба.

В Афинах жил ваятель по имени Агелай, один из близких друзей Фемистокла. Этот Агелай приехал в Афины из эллинского города Книда, расположенного в Азии. Поскольку Афины издавна славились высокохудожественной школой ваятелей из мрамора и бронзы, Агелай двадцатилетним юношей приехал постигать это высокое искусство. Отец Агелая тоже был скульптором у себя в Книде, но скульптором весьма посредственным. Вот почему он пожелал, чтобы его старший сын, у которого были немалые способности к ремеслу, поехал в Афины учиться у лучших тамошних мастеров.

Агелаю повезло. Его представили старому и уважаемому в Афинах мастеру Перибельту, который взял юношу к себе в ученики. Перибельт имел сильную тягу к красивым мальчикам, беззастенчиво совращая своих учеников. Не избежал этой участи и Агелай, имевший весьма привлекательную наружность. Перибельт не только обучал Агелая мастерству, но и ваял с него прекрасных юных богов и героев-эпонимов, статуи которых каждая афинская фила устанавливала в своём обособленном святилище.

В конце концов Агелай стал любимцем Перибельта, но не только в смысле интимной привязанности. Изваянные Агелаем статуи поражали всякого, кто их видел, законченным совершенством форм и красотой пластики. Он одним из первых отказался от старой практики, когда статуи ваялись в виде сидящей либо прямостоящей фигуры. Агелай старался выражать характер и настроение избранного им типажа - бога или смертного человека - через движение, тем самым придавая своим творениям неподражаемый оттенок естественности, близкой к реальной жизни. Даже прямостоящие статуи Агелая не уподоблялись архаичным «столбам», но неизменно обнаруживали в себе некое движение.

Перибельт так привязался к ученику, что перед смертью завещал ему свой дом и мастерскую.

Агелай вступил во владение завещанной ему недвижимостью лишь после завершения тяжб с родней своего покойного учителя. В этом немалую помощь ему оказал Фемистокл, который вёл все его судебные дела. Агелай не был полноправным афинянином, и по законам в судебных тяжбах должен был участвовать его представитель, имеющий афинское гражданство.

Перибельт жил в разводе со своей супругой, которая ещё дважды выходила замуж, но оба раза неудачно: у неё долгое время не было детей. Наконец Фестида вышла замуж в четвёртый раз за обедневшего аристократа и родила от него дочь. Аристократ вскоре умер от какой-то болезни, а его брат и сыновья от первой жены через суд выставили Фестиду на улицу с годовалой дочкой на руках. Фестида долгое время жила у брата, который владел домом их давно умерших родителей.

Перибельт по старой памяти, как мог, помогал Фестиде. Он очень полюбил её дочь Аполлонию, которая с юных лет выделялась среди сверстниц своей необычайной красотой. Когда Аполлония росла, то сама запросто прибегала в мастерскую к Перибельту, зная, что тут ей всегда рады.

После кончины Перибельта на часть его имущества стали претендовать родные и двоюродные братья. Фемистоклу пришлось изрядно потрудиться, чтобы его подопечный Агелай остался в выигрыше. Укрепляя его положение, Фемистокл убедил взять в жены Фестиду и удочерить Аполлонию. Агелай не стал противиться этому браку, благо Фестида была не намного старше его и обладала немалой привлекательностью. Перибельт не жил с женой исключительно из-за своей привязанности к мальчикам. Агелай в отличие от учителя не был сторонником однополой любви, поэтому его союз с Фестидой был скреплён теплом взаимной нежности.

Со временем Фемистоклу удалось добиться того, чтобы Агелая внесли в список полноправных граждан. Более того, он был причислен к филе Леонтиде, из которой происходил и сам Фемистокл, и все его родственники по мужской линии.

Но с Фестидой Агелай прожил менее трёх лет. Однажды, промокнув под осенним дождём, она слегла в горячке и по прошествии нескольких дней скончалась. Её погребли рядом с могилой Перибельта.