— Слушайте, Раиса Петровна! Вам русским языком говорят: я тороплюсь, у меня поважнее дело, чем твои котлеты. Все! Можете идти.
Но Раиса Петровна не ушла, а, наоборот, шагнула поближе к брату:
— Боря, вовсе я никуда не пойду, и ты тоже никуда не пойдешь, пока не провернешь мясо. Вот!
Боря повысил голос:
— Со старшими таким тоном не говорят! Ясно? Ну!.. Марш!
Взяв сестренку за плечи, Борис повернул ее к себе спиной и легонько толкнул.
— И очень хорошо! И прекрасно! — закричала та, удаляясь. — А ты все равно не уйдешь!
Боря сел на стул и принялся надевать носки.
— Маленького нашла… — ворчал он. — Брось все и верти мясорубку! Распоряжается чужим временем!
Мальчики вышли из ванны. В коридоре они встретили Раю, которая несла под мышкой большую книгу.
— Сейчас, — сказал Борис, войдя в комнату. — Еще две минуты, и я готов. — Он взял со стула парадные брюки и сунул правую ногу в штанину. — Да, Левка, сегодня поборемся! Кому-то жарко станет, кому-то… — Он замолчал и опустил глаза вниз, на брюки. — Гм! Что за черт… Смотри!
На брюках не было ни одной пуговицы. Приятели молча посмотрели друг на друга и подошли к висевшему на спинке стула пиджаку: там тоже пуговиц не оказалось.
Боря взъерошил волосы:
— Что за черт? А?
— Срезаны, — хладнокровно сказал Лева и кивнул на обеденный стол: там лежали пуговицы и ножницы.
Боря покраснел так, что лицо его стало темнее волос. Торопливо скинув брюки, он в одних трусах отправился в коридор. Лева последовал за ним.
— Р-рраиса!
— Чего тебе? — послышалось за дверью ванной.
Боря толкнул дверь, но она оказалась запертой.
— А ну, открой!
— Не открою, — ответила Раиса.
— Ага, понятно! Ты срезала пуговицы?
— Ну, я срезала.
— Зачем? Отвечай!
— Чтобы ты мясо провернул. Мне котлеты надо готовить.
Боря загрохотал кулаками по двери и закричал таким голосом, что кошка свалилась с новой газовой плиты.
— Раиса! Выходи немедленно! Слышишь!
— Вовсе я не выйду. Что я, сумасшедшая?
— Выходи сию минуту и пришей пуговицы!
— Проверни мясо, тогда пришью.