— Это не справедливо.
— Не говори так. — Теперь мне страшно. — Если бы не ты, я до сих пор бы плакала на той скамейке у озера. Навязался? Ты меня спас.
— Но я не был с тобой полностью честен.
Его рука находится на животе, там, где наклеен лейкопластырь.
Я не знаю, хочу ли это слышать. Это шутка Блейка насчет наркотиков и теория Мэдоу насчет девушки?
— Я слушаю.
— У меня, эмм…
Чтобы это ни было, мы справимся. Главное, он собирается мне сказать. Я могу ему помочь. Он не осознает этого, но я перед ним в долгу. Каждый раз, когда он прикасался ко мне, — всю эту долгую неделю, — этот дурацкий тест и отравленные гены улетучивались. И прошлой ночью, в течение тех нескольких минут с ним на сцене, я была звездой. Я не могу поверить в то, что он для меня сделал. Я грезила аплодисментами всю ночь. Никто не причинит ему вреда, пока я рядом. Я не хочу петь ни с кем, кроме него.
Хотя, это сладко и горестно одновременно. Здесь парень, который, я могу представить, желает когда-нибудь иметь ребенка. По крайне мере, будет пытаться. Или практиковаться. Я начинаю потеть. Может, мне нужен рецепт на таблетки? Он говорит, что это не по поводу секса, но когда я думаю в этом направлении, становится невыносимо. Я определенно уверена, что это связано с сексом. Разве он не ощущает это тоже?
Не важно, что его преследует, не важно, для чего я ему нужна, я здесь.
Я делаю шаг вперед и становлюсь близко, чтобы иметь возможность говорить шепотом. Выходит напористо.
— Ты можешь сказать мне, Дерек. Ничто не сможет изменить того, что я к тебе чувствую.
Он начинает кашлять, делает глоток воды и кашляет снова.
Я кладу голову ему на плечо.
— Признание — это первый шаг.
— Не в этом случае. — Он обратно надевает свой хоккейный свитер.
— Нет, в этом тоже.
Он выливает остатки воды из бутылки, выкидывает её и хватает меня за руку.
— Пошли. Мы теряем время.
Упрямый.
Обидчивый.
Глупый.
Пьянящий.
Он меня пугает. И беспокоит. Совершенно сбита с толку за невозможностью определить направление. Вверх по деревьям. Вниз по земле. В свете прожектора. В его руках. Понятия не имею, где я.
Здесь дополнительная канатная дорога, и мы ждем. На этот раз он впереди. Я обхватываю его руками и наклоняюсь, чтобы спросить:
— Насколько ты хороший лыжник?
— Опытный. Уровень: маньяк.
Я отпускаю его, толкая пальцем в спину.
— Теперь ты сделаешь это специально.
— Зато я не скажу тебе, что мы будем делать завтра.