— Строчу тексты песен. Но они плохие. Не то, что твои.
— Хочу их услышать.
— Ни за что.
— Пожалуйста. — Он целует меня.
— Нет.
Он снова целует меня, долго и очень убедительно.
— Мы погуляем, но никаких стихов.
Я бы умерла, если бы он услышал то, что я написала прошлой ночью. И никто никогда не услышит то, что я написала на той скамейке тем вечером. Но это было до. До того как Дерек нашел меня, поцеловал и преобразил.
Дерек улыбается, готовый снова меня поцеловать.
— Бет, я могу заставить тебя спеть их для меня.
— Ты всегда можешь попробовать. — Я закрываю глаза, готовясь раствориться в нем еще одну бесценную минуту.
— Я принесу свои лучшие мелодии.
— Твои губы еще не устали? — шепчет он мне на ухо.
Я в руках у Дерека, сижу у него на коленях, а ноги вытянуты на нашей скамейке. Дует свежий ветерок, отчего прохладно. Я вжимаюсь в теплый трикотаж одетого на нем свитера, радуясь, что он надел его.
— Я могла бы целовать тебя всю ночь.
Он подхватывает меня и встает.
— Давай прогуляемся.
Я не хочу прекращения наших объятий.
— Нет. — Я хватаю его руку и дергаю изо всех сил.
Он ставит меня на ноги и целует еще один раз.
— Мне нужен перерыв, иначе это перерастет в секс.
Почему меня это не пугает? Черт. У меня есть огромное желание толкнуть его обратно на скамейку и посмотреть, что случится. Чудовище жаждет выйти на свободу. Кто знал, что я могу быть такой отвратительной? Может быть, этим придурочным докторам есть, о чем беспокоиться?
Дерек берет меня за руку, и мы идем вдоль дорожки, что огибает озеро. Он показывает вдаль, на другой берег.
— Те огни — это Франция. Эвиан — то, откуда берут начало эти воды.
— Откуда ты знаешь?
— Прочитал, чтобы впечатлить тебя. Это озеро глубиной триста метров.
Я останавливаюсь.
— Сейчас я не нуждаюсь в экскурсии. — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал сексуально. Я. Сексуальна.
Он поворачивается и указывает на три больших пучка перьев, голубовато-белых в лунном свете:
— Это лебеди. Мне спугнуть их?