— Ты в больнице. Они позаботятся о тебе. Ты не умрешь.
Он сжимает мою руку. У него нет сил.
— Мне нужно было место, где бы я не был болен. Где я мог быть просто парнем, который тебя любит.
— Я все равно бы тебя любила.
— Но не так. Хоть раз в жизни я хотел увидеть сердце без жалости. Думаешь, это неправильно?
— У тебя есть мое сердце. — Я встаю, чтобы к нему прислониться. — Все целиком. — Я откидываю его волосы назад, как делала его мама. — И ты поправишься. Я буду рядом.
— Мой КФ — серьезная штука. Два года назад я был в списке на пересадку легких.
От страха я отступаю.
— Они хотят тебя вскрыть и вынуть легкие?
Он кивает.
— Прошлой весной после Олимпиады хоров мне стало хуже. Я стал кашлять кровью в очень больших количествах.
Я стараюсь не дрогнуть. Думаю, он не заметил.
— Бактерии заполонили все. Я подхватил серьезную инфекцию. Они чуть дважды меня не потеряли.
Мои губы начинают дрожать. Я держусь изо всех сил, чтобы не упасть. Скоро совсем не выдержу.
— Тебе лучше сесть.
Я обезоруженная приземляюсь на стул. За исключением несильного кашля он был в порядке в Швейцарии. И каждый раз, когда я его видела после. Он всегда был усталым. И немного кашлял. Помимо этого, он выглядел хорошо. Но что можно понять из телефонного звонка или общения в интернете?
— Мама смогла включить меня в испытания совершенно нового метода лечения, с дозами нового антибиотика. Я выжил, что как правило, не случается без пересадки. Это, своего рода, чудо, которое я произвел в Лозанне. Мой хор, ожидая поездки, послушали себя и решили, что я должен лететь с ними. Они вытащили меня из больницы и отправили туда на самолете. Бедный Блэйк. — Он с трудом покачивает головой. — Наш номер в отеле был похож на клинику.
Я киваю, начиная понимать.
— Вот почему ты взбесился из-за него и Сары.
Он дотрагивается до трубок в носу.
— Я должен был получать кислород на самолете и все ночи и утра, за исключением, когда мы выступали. — Он вяло поднимает руку и указывает на кевларовый холм на тумбочке. — Я брал свой жилет и ингаляционную маску. Три раза в день я вдыхал антибиотики и препараты, разжижающие слизистую, а затем ходил в жилете в течение двадцати минут.
— Зачем он?
— Жилет резко надувается, сжимая и отпуская грудную клетку, чтобы я избавлялся от слизи.
— Избавлялся?
— Это как кашель без кашля. — Он закрывает глаза. — Прежде чем я получил жилет, ребята клали скамейку от пианино на лестничный пролет и били меня. Блэйк в этом почти так же хорош, как и моя мама.
Он теряет меня.
— Все же ты пел. Твой голос был идеально чистым.
— Перед выступлениями я делал дополнительные процедуры. Из-за антибиотиков я провел несколько ночей в больнице. Современная медицина — отличная штука.
Он никогда не был так слаб. Я все еще обескуражена.
— Как ты это делал, не отставая от графика?