— Не могу справиться с пончиками.
— Если ты растолстеешь…
— Я? Невозможно.
Он прав. Я за ним слежу. Он не просто меньше, чем был в Швейцарии, он похудел, по меньшей мере, килограмм на десять. Наркотики истощают тебя. Даже я это знаю. Он достает несколько таблеток и проглатывает их, прямо как в Лозанне. Прямо у меня на глазах. Кто употребляет витамины на ночь?
— Думаешь, это хорошая идея? Тебе еще ехать на мотоцикле домой.
— Это для моего желудка.
Я смотрю на него.
— Это не витамины?
— Витамины для желудка.
— Я за тебя беспокоюсь.
— Не надо. Простуда уже прошла.
— Но…
— Я в порядке. — Он уходит в уборную для парней.
Когда возвращается, я улыбаюсь и говорю:
— Почему твоя бывшая была со мной такой милой? Она смотрела на меня и улыбалась. Это странно.
— Она уже с кем-то встречается. Мы друзья. Так что все нормально.
— Она слишком милая. В этом есть нечто жуткое.
Он качает пальцем.
— А вот это было не мило.
— Я живу рядом с Детройтом, где тебя пристрелят, если ты переедешь кому-нибудь дорогу.
— Здесь же люди останавливаются и махают тебе.
— Видела я, как твоя бывшая так делала. — Я перемешиваю суп.
Его глаза следят за моими движениями.
— Я же сказал, она хочет для меня лучшего и она знает, что это ты.
— Откуда ей знать? — Я роняю ложку, откидываюсь на спинку и смотрю ему в глаза. — Почему лучшее — не она? Думаю, я тебе больше подхожу, но она должна думать, что она лучше.
— Все сложно. Давняя история. Не хочу в неё сегодня углубляться.
— Да, не нужно. — Я поднимаю ложку супа к носу и смотрю на неё с отвращением. Не могу его есть.
Дерек возвращает поднос. Я иду за ним к выходу. Он держит дверь и говорит:
— Просто позволь мне — позволь нам— быть с тобой милыми. Я хочу, чтобы все получилось. Мы должны это сделать. — Он берет меня за руку и пока говорит, гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Мне нравиться петь с тобой, и я хочу вместе с тобой сочинять.
Я качаю головой.