Чувство неосознанной тревоги нахлынуло на него только к вечеру в воскресенье, когда они шли назад в Канны. Сидели в салоне и смотрели «Белоснежку и семь гномов». Он поглядывал на восторженные мордашки сыновей и вдруг подал знак стюарду, исполнявшему роль киномеханика. Картина остановилась, зажегся свет.
Мальчики смотрели на него.
— Еще же рано спать, папа! — сказал Мухаммад.
— Да, конечно, — ответил он по-арабски. — Просто я подумал, что мы были весь день так заняты развлечениями, что у нас не осталось времени поговорить.
— О’кей, папа, — согласился сын. — О чем мы будем говорить?
Бейдр посмотрел на него: Мухаммад ответил ему по-английски.
— Я думаю, мы будем разговаривать по-арабски, — сказал он сыну, ласково улыбаясь.
На лице мальчика промелькнуло выражение неловкости, но он кивнул.
— Хорошо, баба, — ответил он по-арабски.
Бейдр повернулся к младшему:
— А как ты себя чувствуешь, Самир?
Маленький кивнул молча.
— Вы оба изучаете Коран? — Оба дружно кивнули. — Уже дошли до «Пророческих откровений»? — Они и на этот раз отделались кивком. — Что вы уже выучили? — наседал он с расспросами.
— Я выучил, что есть только один Бог, — ответил старший неуверенно, — и что Мухаммад пророк его.
По ответу мальчика Бейдр понял, что тот все забыл, чему учился. Он обратился к Самиру:
— А что, дружок, выучил ты?
— То же самое, — быстро ответил малыш по-английски.
— По-моему, мы собирались поговорить по-арабски, — напомнил он совсем не строго.
Маленький отпел глаза в сторону:
— Это трудно, папа.
Бейдр замолчал.
Во взгляде Самира засквозило беспокойство.
— Ты на меня не сердишься, папа? — спросил он. — Я знаюю французские слова — la même chose.
— Я не сержусь на тебя, Самир, — сказал он ласково. — Это очень хорошо.
Маленький заулыбался.
— А можно тогда мы будем смотреть кино?
Он подал знак стюарду. Свет в салоне погас, и изображение вернулось на экран. Вскоре они вновь ушли в мир приключений Белоснежки. Но в глазах Мухаммада стояли слезы.
Бейдр протянул руку и привлек мальчика к себе.
— Что случилось, сын мой? — спросил он по-арабски.
Мальчик взглянул на него в упор, и слезы покатились по его щекам. Он пытался сдерживать рыдания.