— У тебя нет выбора. По законам ислама за прелюбодеяние — забивают камнями до смерти. Ты хочешь, чтобы твои дети увидели это?
— Ты на это не пойдешь! — воскликнула она в ужасе.
Взгляд его был тверд.
— Пойду.
И тут она словно прозрела.
— Юсеф! Ты убил его!
В его голосе было почти сочувствие:
— Юсеф сам убил себя, — сказал он, показывая рукой на видеоплейер. — Вот этим.
Она была сломлена. Больше не в силах сдерживать слезы, больше не в силах смотреть на него, она упала на колени, закрывая лицо руками. Рыдания сотрясали ее тело.
Он бесстрастно смотрел на нее сверху; только пульсирующая жилка на виске выдавала, чего ему стоит сохранить контроль над собой.
Через некоторое время слезы унялись, она взглянула на него. Глаза ее опухли, лицо искажала боль.
— Что мне делать? — хриплым, пустым голосом прошептала она, задавая вопрос скорей себе, чем ему. — Чем будет моя жизнь без них?
Он не ответил.
Она медленно встала и направилась к двери. На полпути обернулась:
— Бейдр!..
В его голосе была все та же неумолимость:
— Не трать попусту время, женщина. Лучше уйди и возблагодари Аллаха за его милосердие.
Глаза их на миг встретились. Воля к борьбе иссякла в ней. Она медленно вышла из комнаты.
Он запер за ней дверь и вернулся к письменному столу. Долго стоял и смотрел на видеопроигрыватель, потом наклонился и еще раз нажал клавишу пуска. И почти сразу же другую — красную.
Сорокаминутная запись была стерта за четыре минуты. Он перемотал пленку и вновь нажал на пуск. На этот раз пленка пошла с нормальной скоростью, но изображения на экране не возникло. Он был бел и чист.
Бейдр нажал на стоп-клавишу. Аппаратура упрощала жизненные сложности.
Если б только существовала где-нибудь клавиша, нажав которую человек мог дочиста стереть запись с пленки жизни и начать все сызнова.
Глава 10
Войдя в самолет, Джордана была удивлена, встретив там Лейлу с двумя молодыми людьми. Молодой человек в плохо сидящем костюме с оттопыренными карманами — типичный клерк из ближневосточной страны — учтиво встал.
— Я не знала, что вы летите вместе с нами, — сказала Джордана.
У Лейлы тон был странно вызывающий. Она говорила по-арабски:
— Ты что, возражаешь?
Джордану это озадачило. Лейла всегда разговаривала с ней на английском или по-французски. Но, возможно, дело было в том, что ее приятели владели этими языками не столь хорошо, как она. Джордана отбросила догадки и ответила по-арабски:
— Да нет, нисколько. Я рада, что ты с нами. Просто я удивлена. Твой отец ни слова об этом не сказал.
— Он мог забыть.