Увы… Обнаружить троицу, подобраться к ней и доказать ее преступные намерения — единственная возможность выполнить договор с Лащевским и доказать, что певица Даша, стреляя в белый свет, действовала в пределах необходимой самообороны. Задача не только непростая, но и опасная.
Занятие Дамиана было прервано — дверь снова открылась, и в нее заглянула Арина Снежинская:
— Опять звонят!
— Но я же сказал, что не могу…
— Теперь звонит сам Захаров.
— Блин!
— Я сказала ему, что вы будете через полчаса.
— Спасибо за спасительную паузу, Стэплтон.
— Там совсем дело плохо!
— Вы хотите сказать, что ситуация с дочерью Сковородина развивается в худшую сторону?
— Развивается? Пожалуй, она уже больше похожа на финиш.
— То есть?
— Теперь сам Сковородин исчез.
— Да ну?
— Он пропал час назад, когда поехал отвозить деньги.
— Деньги? Как вы сказали? — удивленно прервал Арину ее начальник. — Он тоже поехал отвозить деньги?
— Что значит «тоже»?
— Да это я так…
Дело в том, что, когда в дверях во второй раз с сообщением о звонке появилась Арина, Дамиан думал о Белле Борисовне Топорковой, отправившейся отвозить деньги и, возможно, именно таким образом угодившей в ловушку.
— Так вот, Сковородин поехал отвозить деньги, — продолжала секретарь Дамиана, немного удивленная реакцией шефа. — Он поехал отвозить выкуп за похищенную дочь и не вернулся.
— Неужели такая шишка, как Сковородин, согласился ехать к похитителям? — изумленно произнес сыщик вслух. — Один? Без охраны?
— Похитители категорически потребовали, чтобы он приехал сам и был без сопровождения. Пообещали в противном случае, если он не явится на встречу, расправиться с заложницей.
— Расправились?
— Нет.
— А что?
— Дочь Бориса Сковородина жива и здорова.
— Жива?!
— Ее вернули.
— Вот те раз. Вы серьезно?
— Ну, не шучу ведь.