Маркиз де Сад. Великий распутник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Казалось бы, что за бред? Какого еще любовника? Но маркиз де Сад не унимался:

"Следовательно, омерзительная политика самых гнусных советчиков вашей матери такова: поощрять преступление, оправдать его, дабы наказать зло. Какая отвратительная мысль! Какая постыдная идея! И как могло случиться, зная вас, как знаю я, со всеми вашими добродетелями, всей вашей порядочностью, всей вашей искренностью, что вы не почувствовали ту западню, которую они вам подстроили? Как получилось, что вы не смогли ее избежать? Увы! Ваша отвратительная мамаша теперь нанесла мне решающий удар; она лишила меня всего: имущества, чести, состояния, свободы… Я бы вынес все, не стал бы ни о чем жаловаться: но украсть у меня ваше сердце!.. О, мой дорогой и божественный друг! О, моя бывшая наперсница, этого я не переживу!"

Рене-Пелажи ничего не могла понять, а ее муж все продолжал и продолжал изливать на нее свои претензии:

"Почему вы упорно доводите меня до отчаяния и становитесь источником моего падения? Я все еще имею на вас одно драгоценное право, звание, в котором не может отказать мне вся вселенная: я отец ваших детей. Хорошо, смягчитесь хотя бы ради них, если не ради меня! Если я вам более не нравлюсь, тогда я готов умереть, я согласен, я избавлю вас от своего присутствия <…>

О, боги! Как же вы заставляете меня страдать! И как же продуманны и ужасны ваши пытки! Ах, именно так душу наполняют отчаянием и горечью, но едва ли таким способом можно вернуть ее на прямой путь!"

Как говорится, дальше — больше, и в начале октября 1781 года маркиз де Сад написал жене:

"Всю свою жизнь я буду жертвой ее ярости и неослабной мстительности.

А ведь эта женщина еще считается набожной прихожанкой, ходит в церковь и причащается… Одного подобного примера достаточно, чтобы превратить самого набожного человека во вселенной в атеиста. О, как я ее ненавижу! Боже милостивый, как я ее презираю! И какой наступит для меня благословенный момент, когда я узнаю, что это отвратительное существо испустило последний дух! Я торжественно клянусь со всей искренностью раздать бедным двести луи в тот день, когда я узнаю об этом благословенном событии, и дам еще пятьдесят слуге, который принесет мне это известие, или служащим той почтовой службы, которая возвестит об этом событии по почте.

Я согласен на любые мучения, которые Богу будет угодно наслать на меня, если я когда-либо нарушу условия этой клятвы, письменную копию которой я ношу при себе уже более трех лет. Я признаюсь, что никогда никому не желал смерти, за исключением этой женщины!"

Понятно, что это все — о матери Рене-Пелажи, но чуть ниже вновь досталось и ей самой:

"Давайте предположим, что небеса пощадили моего отца и мать, как они пощадили обоих ваших родителей <…>

Скажите мне, мой дорогой друг, скажите, зная ту силу характера, которой они оба обладали, вы верите, что они когда-либо могли бы обращаться с вами так, как обращается со мной ваша семья, и можете ли вы представить, что если все-таки допустить, что они бы так поступили, я бы примирился с этим хоть на секунду? Каков же результат этих печальных мечтаний? Таков, что я жертва судьбы и мести, и что в самой глубине моего сердца я нахожу утешение в том, что могу сказать себе: "О, мои родители, вы бы никогда не позволили ей быть такой несчастной, даже если бы она была столь же виновата!"

Я бы никогда не пожелал вам такой участи, но, если бы Господь покарал вас ею, как бы доволен, как бы рад я был броситься на вашу защиту, сплотить людей для вашей поддержки, сделал бы все, что в моей власти, чтобы защитить вас <…>

Вы же позволили заковать в оковы своего мужа.

Поэтому, когда приедете меня навестить, будьте добры уволить меня от всех этих лживых отговорок: я не знала; это случилось само собой…"

Ну, в самом деле — бред. Маркиз де Сад, казалось, ополчился против ни в чем не повинной Рене-Пелажи. На самом ли деле она боролась за его освобождение? И не случилось ли у нее романа с другим мужчиной?

Он возмущенно писал:

"Почему вы не отвечаете мне по поводу моей самой искренней просьбы, чтобы Буше не сопровождал вас, когда вы меня навещаете? Может быть, кто-то заставляет его приходить вместе с вами? Впрочем, я не собираюсь ого комментировать, ибо мне кажется, что из вашего письма следует, что вы прилагаете все усилия, чтобы он не приходил, и я на этом закончу и больше не стану поднимать этот вопрос, разве что повторю: о, если Буше все-таки будет вас сопровождать, и если вы будете одеты в ваш проститутский наряд, как это случилось в прошлый раз, я клянусь своей честью, что даже не намерен к вам спускаться. Это первое, что я спрошу, когда они придут за мной: "Буше тоже там? Она вырядилась так же, как и в прошлый раз?" Бели ответы будут утвердительными, я не пойду".

Уж не думал ли он, в самом деле, что его жена завела себе любовника?

Понятно, что на своем пути к свободе маркиз видел мадам Кордье де Лонэ де Монтрёй. Но почему его раздражение, доходившее до бешенства, вдруг обрушилась и на ее дочь?

Ответить на этот вопрос однозначно невозможно. Но факт остается фактом: во время их коротких свиданий в тюрьме маркиз де Сад вдруг дошел до того, что стал бить свою несчастную жену. Несколько раз присутствовавшие при этих свиданиях спасали Рене-Пелажи от тяжелых ранений, и наконец, в дело вмешались власти: свидания были запрещены.

Находясь "на воле", несчастная Рене-Пелажи де Сад, не чувствуя никакой поддержки со стороны родственников, сочла для себя необходимым найти внимательную и сочувствующую подругу, которая любила бы ее и с которой можно было бы поговорить обо всем.

Такую подругу, преданную и терпеливую, ей удалось встретить в лице Марии-Доротеи де Руссе, которую все завали не иначе как Милли.

Она жила в окрестностях замка Лакост и была дочерью нотариуса. Маркиза де Сада она знала с детства. Характер их отношений с маркизом точно не установлен (вроде бы от безделья или из вежливости он в свое время слегка за ней ухаживал), но известно, что Милли пыталась "улучшить" его нравственный облик, а за это он в шутку называл ее "Святой".

Примерно через месяц после нового заключения в Венсеннском замке маркиз де Сад начал переписываться и с мадемуазель де Руссе. При этом тон его писем к Милли менялся от кокетливого до шутливо-наставнического, а та, обладая натурой страстной, очень скоро начала испытывать к марикзу весьма глубокое, хотя и платоническое чувство.

А потом, как это обычно и бывает, из-за стен своей тюрьмы, где у него, по сути, и не было выбора, маркиз де Сад вдруг увлекся Марией-Доротеей. Все это биограф маркиза Анри д’Альмера назвал "возрождающейся любовью, в состав которой входили в разных дозах благодарность и безделье". И она — эта возрождающаяся любовь — увлекала нашего героя. "Это был своего рода горчичник — отвлекающее средство".

В частности, в апреле 1781 года маркиз де Сад написал Марии-Доротее де Руссе:

"Нет, я никогда не прощу тех, кто предал меня, и не удостою их ни взглядом, пока я жив. Если бы мое дело продолжалось в течение пол угода или даже года, и это было бы той ценой, которую я должен был бы за это заплатить, — да, тогда я, возможно, и забыл бы; но когда это подрывает как мой рассудок, так и мое здоровье, когда это навсегда покрывает позором меня и моих детей, когда, одним словом, это приводит — как вы увидите — к самым ужасным последствиям в будущем, те, кто каким бы то ни было образом приложили к этому руку, — двуличные, лицемерные лжецы, которых я буду ненавидеть всем сердцем и душою до своего смертного дня.

Единственная, для кого я сделаю исключение, — это моя жена, которая, как я знаю, также меня предала, однако она была введена в заблуждение тем, что говорили ей люди, и в противном случае никогда бы не сделала то, что она сделала, — в этом я могу поклясться, сунув руку в огонь. Как видите, я полностью способен отдать ей в этом должное.

Методы, которые предлагают использовать по отношению ко мне, постыдны; они чудовищны; они недостойны <…>