— Кроме того, Камилла мертва. И ему не удастся это сделать снова.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал Джейс. — Он не будет лгать тебе, вводить в заблуждение, скрывать от тебя что-то или из-за чего ты там, на самом деле, расстроился. — Охотник плюхнулся в кожаное кресло и вскинул брови. — Так что?
Магнус перевернулся на бок.
— А тебе какое дело до того, что Алек несчастен?
— Мне какое дело? — переспросил Джейс, так громко, что Председатель Мяо подскочил, как ужаленный. — Конечно, мне есть дело до Алека, он мой лучший друг, мой парабатай. И он несчастлив. Как и ты, судя по всему. Повсюду пустые упаковки, ты даже не потрудился убраться, твой кот выглядит дохлым…
— Он не дохлый.
— Я забочусь об Алеке, — сказал Джейс, пригвоздив Магнуса непреклонным взглядом. — Я забочусь о нем даже больше, чем о самом себе.
— Ты никогда не думал, — стал рассуждать Магнус, ковыряя свой лак на ногтях, — что вся эта история с парабатай довольно жестока? Ты можешь выбрать парабатай, но потом уже не можешь его переизбрать. Даже если он нападет на тебя. Посмотри наЛюка и Валентина. И хотя парабатай — в некотором смысле самый близкий тебе на свете человек, ты не можешь в него влюбиться. А если он умрет, то часть тебя тоже умрет.
— Откуда ты так много знаешь о парабатай?
— Я знаю Сумеречных охотников, — сказал Магнус, похлопав по дивану рядом с собой, чтобы Председатель Мяо запрыгнул на подушки и ткнулся в него мордой. Длинные пальцы мага погрузились в кошачью шерсть. — Долгое время знаю. Вы странные создания. С одной стороны, хрупкое благородство и человечность, а с другой бездумный огонь ангелов. — Его взгляд устремился к Джейсу. — В особенности ты, Эрондейл, у тебя в крови огонь ангелов.
— У тебя раньше были друзья среди Сумеречных охотников?
— Друзья, — проговорил Магнус. — А что это вообще такое?
— Ты бы знал, — сказал Джейс, — если бы они у тебя были. Или они есть? У тебя есть друзья? Я имею в виду, помимо всех тех, кто заявляется на твои вечеринки. Большинство людей боится тебя, или они чем-то тебе обязаны, или однажды ты спал с ними, но друзья — не думаю, что у тебя их много.
— Вот это что-то новенькое, — сказал Магнус. — Никто из всей твоей компашки не пытался меня оскорблять.
— И как, работает?
— Если ты имеешь в виду, что я вдруг почувствовал непреодолимое желание вернуться к Алеку, то нет, — ответил Магнус. — У меня появилось желание съесть пиццу, но они, наверно, никак не связаны.
— Алек предупреждал меня, — проговорил Джейс. — Что ты будешь отшучиваться от вопросов о себе.
Магнус прищурил глаза.
— А так делаю только я?
— Именно, — сказал Джейс. — Спроси, у кого хочешь. Ты ненавидишь рассказывать о себе, и ты скорее разозлишь человека, чем допустишь, чтобы тебя жалели. Сколько тебе лет, Магнус? Только честно.
Магнус ничего не ответил.
— Как зовут твоих родителей? Как зовут твоего отца?
Магнус посмотрел на него своими золотисто-зелеными глазами.
— Если бы мне захотелось лежать на диване и жаловаться кому-то о своих родителях, то я нанял бы психиатра.
— Ах, — вздохнул Джейс. — Но мои услуги бесплатны.
— Я наслышан.
Джейс ухмыльнулся и сполз в кресле. На скамеечке для ног лежала подушка с узором британского флага. Он взял ее и положил под голову.
— Я никуда не тороплюсь, поэтому могу сидеть здесь целый день.
— Отлично, — сказал Магнус. — Я тогда вздремну.
Он потянулся к смятому одеялу, лежащему на полу, в тот момент, когда у Джейса зазвонил телефон. Не закончив действие, Магнус застыл и уставился на Охотника, который полез в карман и достал свой телефон.