Теряясь в своих ощущениях, наслаждаясь незнакомыми прикосновениями, Гарри прижимался ухом к чужой груди, слушая, как где-то внутри часто и гулко колотится сердце, и, чувствуя, как даже пальцы у Драко бьет легкая дрожь. Гарри и самого лихорадило от волнения, от непонимания и странности того, что с ними происходило, но он точно не хотел, чтобы это кончалось.
— Гарри… Драко… — видимо, МакГонагалл была слишком растеряна, раз назвала их просто по имени.
Неловко отпрянув друг от друга, они попытались подняться, глядя перед собой рассеянными, непонимающими взглядами и наскоро поправляя одежду. Под ее пристальным взором щеки и уши горели, но Гарри не было стыдно. А еще он боялся взглянуть на Малфоя.
— Мальчики… я не хочу вам мешать, — Гарри впервые в жизни видел, как их строгая директриса неуверенно подбирает слова. — Но… не могли бы вы выбирать более укромные места для своих… отношений?
Гарри привычно хотел выпалить “нет у нас никаких отношений”, но невысказанные слова комом застряли в горле. Словно теперь это было неправдой.
Он быстро взглянул на Малфоя, но тот угрюмо смотрел на дальнюю стену, прикусывая разбитую губу, а его скулы горели так, будто ему с размаху надавали пощечин. Демонстративно отстранившись от Гарри, он надменно молчал, предоставляя ему возможность самому сделать выбор.
Переступив с ноги на ногу, Гарри неловко дернул ремень на плече:
— Простите, профессор. У нас с ним нет… — выдавил он, не в силах отвести глаз от потерянного Малфоя. Но, увидев, как Драко болезненно вздрогнул, внезапно исправился: — Мы постараемся, чтобы нас никто больше не видел.
Малфой, не выдержав, неуверенно посмотрел на него, и Гарри почувствовал, что буквально тонет в этих глазах. Только сейчас это не было набившей оскомину книжной метафорой, теперь с ним это происходило по правде — сколько в него ни смотри — хочется еще и еще, жадно пить этот растерянный взгляд, захлебываясь и задыхаясь, но не в силах остановиться.
МакГонагалл кашлянула, привлекая к себе их внимание.
— Зачем вы искали меня, мистер Поттер? Мистер Малфой? — мягко спросила она.
Гарри коротко выдохнул, с трудом отводя глаза от малфоевского лица. Он обязан его защитить.
— Профессор Флитвик выгнал нас с урока за драку. Это я виноват. Простите, профессор.
— Я. Виноват, — малфоевский голос прозвучал резко и хрипло. — Он ни при чем.
— Профессор, поверьте, это все я… Накажите меня… — Гарри рванулся вперед.
МакГонагалл прервала их молчаливым кивком, словно поверив сразу обоим, но лицо ее по-прежнему выражало сострадание, а не гнев.
— Я понимаю, — она положила ладонь Гарри на плечо, но тут же ее убрала. — Нам всем тяжело после войны. Я не буду накладывать на вас наказание. Но я вас очень прошу. Выясните раз и навсегда отношения, чтобы не создавать нам отдельных проблем.
Малфой опять потерянно промолчал, и Гарри снова кивнул за двоих.
***
Рука об руку они брели с Малфоем по коридору обратно, и школа по-прежнему была пустынной и тихой. А ведь скоро звонок, коридор наполнится привычным шумом и гамом. Сейчас Гарри не хотел этого слышать.
— Пошли, — смущаясь, он схватил Малфоя за рукав и резко потянул за собой. — Нам надо поговорить.
Но тот, не двигаясь, с упрямым вызовом смотрел на него, стараясь спрятать отчаяние. И Гарри снова почувствовал безумную жалость, накрепко смешанную с чем-то еще.
— Ну, пойдем, — сказал он уже мягче. — Нам, и правда, надо… поговорить.
Все так же, не отрывая от него напряженного взгляда, Малфой коротко кивнул и молча зашагал рядом с ним.
Быстро миновав пустынные коридоры, они взбежали наверх по крутой лестнице и выбрались на площадку астрономической башни.
Пронзительный декабрьский ветер задувал в пустые проемы, пробираясь в рукава и за воротник. В это время года на башне было холодно и неуютно, но поэтому здесь можно было поговорить без свидетелей.
Невольно вслушиваясь в шаги за спиной, Гарри остановился у парапета и обернулся. Малфой остановился поодаль, и по его взгляду было сложно что-то прочесть.
— Иди сюда, — Гарри махнул ему рукой, подзывая, и тот неуверенно подошел.
За все это время он так и не произнес ни слова, позволяя Гарри самому принимать все решения, словно вверив ему себя и свою судьбу. И от этого Гарри даже в струях стылого ветра было душно, жарко и страшно.
— Я… тебе нравлюсь? — эти слова прозвучали у него так неуклюже и резко, что Малфой вздрогнул и изумленно уставился на него. А Гарри, наконец-то произнеся это вслух, устремил на него глаза, жадно разглядывая его лицо словно впервые. Драко отвел глаза и кивнул, принимаясь разглядывать сквозь арку тонкие ветви деревьев.