Малфой вскинул голову и почти равнодушно посмотрел на него:
— Поттер… А ты вообще в этом уверен? Может быть, завтра ты уже передумаешь, — в его голосе снова звучала насмешка, и сам он в этот момент опять был холодный, далекий, к тому же Гарри так некстати вспомнилось это “почти”.
— А может быть, это ты уже передумал? — он сердито повернулся к Малфою. Кто там у него был до него? Забини? Нотт? Или верная Паркинсон? И кто еще будет после? — Получил, что хотел? Мне можно проваливать?
Малфоевские глаза сузились, превратившись в две злые щели:
— Не зря я всегда был уверен, что ты редкий кретин. Проваливай, если хочешь. Меня уже тошнит от тебя.
Гарри, задохнувшись от ярости, сжал кулаки:
— Я всегда знал, что ты обычная сволочь! — и чтобы ни у кого не оставалось сомнений, добавил привычное: — Ненавижу тебя.
— Ты меня так удивил, — Малфой смотрел на него так равнодушно, что у Гарри рухнула последняя надежда. Неужели все было неправдой? — Не могу поверить, что я вынужден… — прошипел он сквозь зубы.
Гарри резко остановился напротив него:
— Ты вынужден что? Ну, давай, договаривай! — он требовательно уставился на Малфоя, но тот посмотрел ему в лицо с таким откровенным презрением, что Гарри еле сдержался, чтобы не выдернуть палочку из рукава.
— Что я вынужден любить такого кретина, как ты, — высокомерно выплюнул он и отвернулся к проему.
Стараясь сдержаться и не врезать ему, Гарри рванулся к дверям. Внутри все кипело от злости. Слизеринская сволочь. Как Гарри мог ему хоть на минуту поверить? Даже теперь, после всего, что случилось, он остался таким же, как был. Он, видите ли, вынужден любить его … “Любить”. Гарри резко остановился. Он что, и правда, крикнул “любить”? Даже теперь? Даже во время ссоры?
Гарри не выдержал и обернулся. Малфой, засунув руки в карманы, сощурив глаза, смотрел вниз, мрачно и зло, словно больше не замечая его. Но когда Гарри, не двигаясь, замер в дверях, все-таки не выдержал и раздраженно к нему обернулся:
— Поттер, что ты еще здесь забыл? — Драко прожег его ненавидящим взглядом. — Ты хотел свалить, вот и вали!
Но Гарри продолжал недоуменно смотреть на него.
— Я не смогу, — сказал он, с удивлением прислушиваясь к себе.
— Чего ты не сможешь, герой? Я думал, ты у нас можешь всё, — злобно выдохнул Драко.
Но Гарри больше не могла обмануть его показушная злость. Осторожно, словно прислушиваясь к каждому шагу, Гарри подошел ближе к нему и, поймав на себе мрачный подозрительный взгляд, протянул руку к его груди, сжал измятую им же самим мантию в кулаке и осторожно потянул на себя Малфоя. Тот на удивление не сопротивлялся.
— Я больше не смогу без тебя, — тихо выдохнул Гарри в напряженное ухо и уткнулся лбом в худое плечо, сдаваясь ему точно так же, как это недавно сделал Малфой. Оказывается, иногда сдаваться так просто.
Гарри замер, ожидая ответ, и тихо выдохнул от облегчения, когда его виска коснулись теплые губы:
— И я… не смогу, идиот.
Гарри улыбнулся. Какой у Малфоя потрясающий голос. Какой он и сам потрясающий весь, с его сомнениями, страхами и… любовью. Неужели, и правда, с любовью?
— Не смогу уйти, — повторил Гарри тихо. — Даже если прогонишь.
— Не прогоню.
Гарри почувствовал, как его обнимают сильные руки и, решившись, тихо спросил:
— Правда, любишь?
Над ухом послышалось надменное хмыканье, и Гарри услышал сбивчивый шепот куда-то в висок.
— Когда увидел тебя в этой юбке, с этими волосами… чуть с ума не сошел. Нес полную чушь, мозги совсем отключились. Без мантии… это же… почти голый… Только и мог стоять и гадать, есть у тебя что-то под ней или нет. Готов был заавадить любого, кто на тебя будет пялиться. Особенно Нотта.
Гарри вскинул голову, жадно впитывая в себя его влюбленность и ревность, быстро сменяющие друг друга на красивом лице:
— Почему именно Нотта?