Потом перекрестился вслед за Лючией, и они оба помолчали, опустив глаза в землю.
Эмма стояла не двигаясь. Никто никогда не говорил ей, что надо делать в таких случаях. И вообще ситуация казалась ей абсурдной. Бессмысленной. Неловкой, наконец.
Лючия повернулась к подруге и посмотрела так, будто ждала, что Эмма что-то скажет.
— Ты чего?
— Ты тоже должна сказать «аминь».
— Я не попугай.
— При чем тут это? Я тоже не попугай.
Теперь и Эмилиано смотрел на Эмму, ожидая того же слова.
— И я не попугай.
Лючия представила себе этого страшного парня с лицом попугая, и ей вдруг стало смешно. Она тихонько засмеялась. Она смеялась над Эмилиано. И он молчал. Не грубил. Молчал, и все. На этот раз говорила Эмма:
— Нет, ты не попугай — ты вор. И мы с тобой не квиты, — чеканила она с каменным лицом. — У тебя чужой дневник. Ты должен его вернуть.
Эмилиано посмотрел ей прямо в глаза своими черными, как нефть, зрачками.
— Хочешь дневник? — прошипел он.
— Да.
— Пойдем.
Он повернулся к ней спиной и направился к лестнице, которая вела на гранитную набережную.
— Он сумасшедший, — зашептала ему вслед испуганная Лючия.
Эмилиано шел медленно, не оглядываясь, сжимая в руках книгу.
— Я никуда с тобой не пойду. Ты должен принести дневник сюда, — крикнула Эмма.
Эмилиано поднял в небо указательный палец и быстро двинул им вправо и влево. Нет. Такой вариант не рассматривается. Он все шел вперед, не останавливаясь, и уже поднялся на первую ступень лестницы. Эмме ничего не оставалось, как броситься за ним следом.
— Ты куда?! С ума сошла?! — попыталась вразумить ее Лючия.
Да, наверное, она сошла с ума. Но она не могла справиться со своими ногами. Ноги двигались сами по себе и несли ее к нему. Еще никому никогда в жизни не удавалось так разозлить ее, даже матери. И эта злость ей не нравилась. Не нравилась нисколько.
— Послушай, ты не можешь вот так уйти! — закричала Эмма, хватая Эмилиано за руку.
Он высвободился, быстрый как змея, и сжал ее запястье. Другая рука нырнула в хвост ее рыжих волос. Они запылали огнем в его пальцах. И бледная кожа стала молочным озером. Он притянул к себе ее лицо и поцеловал в губы. В молочное озеро упал большой камень, по невозмутимой глади пошли круги гнева, удивления, истомы. Эмма попыталась вырваться — он сжал ее еще сильнее. Она начала бороться — он оказался сильнее. И она замерла неподвижно и закрыла глаза, погрузившись в черный огонь темноты. Поцелуй был как укус. И требовал еще тысячи поцелуев. Эмилиано подложил руку ей под спину и оторвал от земли как пушинку.
— Пусти меня, — выдохнула она не очень уверенно.
— Через час, — пообещал он и стал подниматься по лестнице, неся ее на руках, — через час я отпущу тебя домой.
— Мне надо идти. Сегодня такой сильный ветер.
— Можно мне с тобой?
Ансельмо спросил себя, существует ли вежливый способ сказать «нет».
— Грета, я бы хотел побыть один.