К и л р о й. Не имеет значения.
Цыганка. Хорошо, начнем с карт. (Тасует и сдает.) Спрашивай.
Килрой. Фортуна что — от меня отвернулась?
Цыганка. Мальчик, она отвернулась от тебя еще в день твоего рождения. Спрашивай еще.
Килрой. Уезжать мне из этого города?
Цыганка. Будто у тебя есть выбор… Возьми карту. (Килрой берет.) Туз?
К и л р о й. Да, мэм.
Цыганка. Какого цвета?
Килрой. Черного.
Цыганка. О-о, годится. У тебя большое сердце?
К и л р о й. С голову ребенка.
Цыганка. Так оно разорвется.
Килрой. Этого я и боюсь.
Цыганка. Аза дверью тебя ждут мусорщики.
К и л р о й. За какой, за этой? Тогда я проскользну в другую.
Цыганка. Надо смотреть правде в глаза: твоя песенка спета. Давно пора уже знать, что фамилия «Килрой» занесена мусорщиками в черные списки.
Килрой. Знаю! Но не самый же я там…
Ц ы г а н к а. И все же это бьет но нервам. Но погоди! А вот и благая весть! Червовая дама.
К и л р о й. И что это значит?
Цыганка. Любовь, мальчик!
Килрой. Любовь?
Цыганка. Утешительный приз на конкурсе чудаков! Эсмеральда!
(Встает и шпыняет ногой гонг. На сцену выносят низкую тахту, на которой полулежа, в позе одалиски, сидит дочь Цыганки. Ее лицо закрыто блестящей вуалью. До пояса, поддерживающего ее прозрачную юбку-панталоны, она обнажена; лишь пара сверкающих изумрудных змеек извивается вокруг ее грудей. Обалдевший Килрой вертит головой — в ней словно защебетала канарейка.)
Килрой. Ты — ты кто? Сборщица чая?
Цыганка (грозя ему пальцем). Много будешь знать — скоро состаришься! Нянька, дай мне мой роскошный парик — в нем я выгляжу не больше, чем на сорок пять. Пошла кутить! Сначала к «Уолгрину» разменять…
Килрой. Что разменять?
Цыганка. Десятку, которую ты сейчас мне выдашь.
Н я н ь к а. Не спорь с ней. Если она сказала, — это железно.
Килрой. Аяине спорю. (Неохотно протягивает ей деньги.) Но надо же по-честному, ведь я заложил за нее свои золотые перчатки.
Нянька. Все эти янки-засранки хотят за так.