Дон Кихот. Так что голубой цвет — это символ и расставания, и благородства, а потому старый рыцарь всегда должен носить с собой кусочек голубой ленты… (Шатаясь от усталости, толкает в плечо одного из сидящих в проходе и бормочет извинения.)
Санчо Панса. Да, кусочек голубой ленты.
Дон Кихот. Кусочек выцветшей голубой ленты, он спрятан где-нибудь в остатках его кольчуги или висит на кончике его копья, его непобедимого копья! Для того, чтобы напоминать ему о тех, с кем он уже расстался, и о тех, с кем расставание еще предстоит…
(Санчо бормочет испанское ругательство, означающее экскременты, — и несколько кусков ржавчины падают в проходе на пол. Дон Кихот теперь уже на нижней ступеньке, ведущей на авансцену. Он стоит там, словно во сне. Санчо, бряцая оружием, останавливается позади него.
Мистер Гутмэн, толстый господин в полотняном костюме и шлеме, напоминающем голову питекантропа, с тупым видом выходит на балкон «Сьете Марес». На руке у него сидит и громко кричит белый какаду.)
Гутмэн. Тихо, Аврора.
Дон Кихот. А также напоминать старому рыцарю о той зеленой стране, где он жил, стране, которая была молодостью его души, до того как такие звучные слова, как истина…
Санчо Панса (тяжело дыша). Истина.
Дон Кихот. Доблесть!
Санчо Панса. Доблесть.
Дон Кихот (поднимая копье). Долг!
Санчо Панса. Долг.
Дон Кихот…потеряли смысл. Теперь их бормочут за ужином старые монахи, склонившись над куском холодной баранины!
(Гутмэн делает знак охранникам, которые с красными фонарями с двух сторон идут к просцениуму, где устанавливают черно-белые полосатые закрытые ворота, словно просцениум — это граница. Один из них, держа руку на кобуре, идет по направлению к паре на ступеньках.)
Охранник. Vien aqui![17] (Санчо отпрыгивает назад, а Дон Кихот гордо подступает к воротам. Охранник фонарем освещает его длинное и чрезмерно серьезное красное лицо, «обыскивает» — ищет случайно припрятанное оружие, осматривает старый ржавый нож и с презрением отбрасывает его в сторону.) Sus papeles! Sus documentos![18]
(Дон Кихот достает из-под подкладки итяпы клочки старой бумаги и мнет их в руках.)
Г у т м э н (нетерпеливо). Кто это?
Охранник. Какая-то старая тыловая крыса по имени Дон Кихот.
Г у т м э н. О, наконец-то! Впустите его.
(Охранник открывает ворота и отходит на террасу покурить. Санчо все еще в стороне. Разговор ведется на авансцене или ступеньках, ведущих в проход.)
Дон Кихот. Вперед!
Санчо Пане а. He-а! Знаю я это место. (Достает смятый пергамент.) Вот оно на карте. Слушайте, что тут написано: «Иди до тех пор, пока не придешь на площадь окруженного стенами города; здесь-то и кончается Правый путь и начинается Камино Реаль. Остановись, — сказано тут, — и поверни назад, путник, ибо источник человечности в этом месте давным-давно уже пересох и…
Дон Кихот (вырывает у него карту и читает дальше).…здесь нет даже птиц, только дикие, но и они приручены и посажены в… (подносит пергамент к самому носу) клетку!»
Санчо Панса (настойчиво). Давайте-ка назад в Ламанчу!
Дон Кихот. Вперед!
Санчо Панса. Пришло время отступить!
Дон Кихот. Время отступить не придет никогда!
Санчо Панса. Я возвращаюсь в Ламанчу! (Бросает рыцарские доспехи в оркестровую яму.)
Дон Кихот. Без меня!
Санчо Панса (торопясь к выходу). С вами или без вас, мой старый неутомимый и утомительный хозяин!
[17] Подите сюда! (исп.)
[18] Ваши бумаги! Ваши документы! (исп.)