ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ ПРОБЛЕМЫ, ОБРАЩАЙТЕСЬ К А. РОУЗУ, МЕТАФИЗИКУ!
Так было написано на визитной карточке, которую она нашла под своей дверью, выходящей на Бербон-стрит.
Она пошла по этому адресу, и мистер Роуз с готовностью ее принял.
— Моя дорогая миссис Холли, — начал он. — Мне кажется, вас что-то беспокоит.
— Беспокоит? — повторила она. — О да, очень беспокоит. По-моему, во всем этом мне не хватает чего-то важного.
— В чем — «во всем этом?» — мягко спросил он.
— В моей жизни, — ответила она.
— И чего же именно вам не хватает?
— Ясности и определенности.
— О! Ясности и определенности! Мало кто нуждается в этом сейчас!
— Но почему же? Почему? — спросила она.
— Ну, видите ли… Впрочем, вам нет смысла это объяснять!
— Тогда зачем же вы пригласили меня сюда?
Пожилой мистер Роуз снял очки и закрыл регистрационный журнал.
— Моя дорогая миссис Холли, — сказал он, — по правде говоря, вас ждет весьма и весьма необычная судьба. Вы — первый человек вашего типа, который был заброшен на землю с далекой звезды из другой вселенной.
— И что из этого следует?
— Потерпите, моя дорогая. Постарайтесь пережить все нынешние невзгоды. Перемены грядут, очень скоро, не только для вас, но практически для всех, кто населяет этот свихнувшийся мир!
Миссис Холли пришла домой и сразу же забыла об этом разговоре, как и о многом другом. Все ее прошлое стало похоже на негативы непроявленных фотопленок, на которые попал свет. Она хотела бы отделаться от прошлого, отсечь его от своей жизни, как отрезают конец ненужной нитки. Вот только куда запропастились ножницы? Куда вообще подевалась острота из ее жизни? Иногда она пыталась найти хоть что-нибудь режущее, но все вокруг было округлым и мягким.
А между тем дела в доме шли все хуже и хуже.
Флоренс Доминго и Сюзи Пэттен уже некоторое время находились в ссоре. Причиной тому была зависть.
Примерно раз в месяц в гости к Флоренс Доминго являлась престарелая родственница; приходила она в надежде — как правило, напрасной — получить что-нибудь более или менее ценное от Флоренс и с этой целью захватывала пустой пакет. Бедная старая кузина была глуха, как пень, и ее разговор с Флоренс Доминго превращался в сплошной крик; а поскольку разговор шел — почти исключительно вокруг других квартирантов, то, какой бы худой мир не царил в это время под крышей дома миссис Холли, сразу же после визита родственницы, а иногда и во время него, в доме разгоралась война. К Сюзи Пэттен не приходил никто, и ее относительная непопулярность просто не могла не стать темой беседы Флоренс с родственницей.
— Как поживает Сюзи Пэттен? — кричала кузина.
— Как всегда, ужасно, — кричала ей в ответ Флоренс.
— Неужели она никогда ни к кому не ходит в гости? — продолжала кричать кузина.
— Никогда, никогда! — отвечала ей Флоренс во всю силу легких. — И никто к ней никогда не приходит! У нее нет друзей, она совсем, совсем одна во всем мире.
— И никто к ней не приходит?
— Никто.
— Никогда?
— Никогда! Никогда в жизни! Абсолютно никогда!
Когда кузина собиралась уходить, Флоренс ей говорила: