По лицам Анны и Рут ясно видно, насколько их шокировали мои слова. При этом я старательно напускаю на себя безразличный вид, будто мне нет до него дела, но в действительности все совсем наоборот. Знаю, я сделала Тому очень больно, отказавшись поехать с ним, но уверена: со временем он и сам поймет, насколько правильное решение я приняла. По сути, в этой ситуации пострадала лишь его гордость. Он забудет меня гораздо скорее, чем думает.
— Коко, я не хотела расстроить тебя, — идет на попятную Анна. И она ничуть не кривит душой. Во всяком случае, она сумела удержаться от обсуждения вечной темы биологических часов, хотя видно, что ей так и неймется.
— Хватит, прикуси лучше свой болтливый язык, — сухо отвечает ей Рут.
— Я только…
— Послушайте, со мной все хорошо, и у Тома все обязательно сложится, — примирительно говорю я. — Нам уже давно нужно было расстаться. Это к лучшему.
— Вот как, — тихонько отзывается Анна.
— Теперь довольна? — спрашивает Рут, награждая сестру тяжелым взглядом.
— Да я только подумала…
— Ты никогда не думаешь, от этого все твои проблемы, — перебивает ее Рут.
— Я не понимаю, о чем ты, Рут! — взрывается Анна. — Что ты такое говоришь!
— Ну хватит уже становиться в позу, дурочка!
— Я просто спросила бедняжку Коко, как ее дела! Я ухожу, мне здесь явно не рады, — от возмущения у Анны краснеет шея, это верный признак того, что она серьезно обижена. Если я не попытаюсь утихомирить этих сестричек, их ссора затянется не на одну неделю.
— Я знаю, что ты просто беспокоилась обо мне, Анна, и поверь: я очень это ценю, — уговариваю ее я, пытаясь заключить хрупкий мир.
Лицо тети смягчается.
— Что ж, спасибо, Коко, я рада, что хоть ты понимаешь, что я просто хотела помочь, — она бросает испепеляющий взгляд в сторону сестры, которая так же сурово смотрит на нее в ответ.
— А хотите, я сделаю еще кофе? — предлагаю я. — Этот уже совсем остыл.
Рут сдается первой.
— И правда, Анна, — со вздохом говорит она, — присядь, погрейся с нами на солнышке. Авось и настроение улучшится.
— Все у меня в порядке с настроением, — резко бросает Анна. — Во всяком случае, было в порядке, пока я сюда не пришла.
— Давай уже забудем об этой перепалке, сестрица, пожалуйста. Кофе и правда не будет лишним.
— Нет, спасибо, — отвечает тетя, хотя по голосу чувствуется, что она уже немного успокоилась. — Вообще-то я шла на встречу с отцом Пэтом, так что мне действительно пора.
— И зачем же? Обсудить работу комитета? — интересуется Рут.
— Не могу сказать, — хмурится Анна, как будто дела прихода по важности могут сравниться разве что с секретной операцией британской разведывательной службы.
— Ходят слухи, что новой его председательницей станет Пегги Лейси, с ней в этих делах никто не сравнится, — продолжает Рут, и в ее глазах загорается озорной огонек, который для Анны остается незамеченным. — Она ведь так много работает!
— Не сказала бы, что на эту должность нет лучшей кандидатуры, — натянуто отвечает Анна, — да и усердной ее не назовешь.
— Ясно, — невинно кивает Рут. — И с чего бы у меня о ней такое мнение сложилось?..
— Понятия не имею, — заносчиво говорит Анна, — она совсем не такая.
— Хм… Быть может, это все потому, что я слышала, как отец Пэт на прошлой неделе осыпал комплиментами ее цветы — во время последней экуменической службы.
— Не было такого, — вскидывается Анна, но я вижу в ее глазах панику, она явно и сама своим словам не верит.
— Разве? Должно быть, Стелле Дойль всего лишь показалось — это она мне сказала, будто он назвал ее цветы… такими свежими.