Он рассматривает презерватив, тянет его, нюхает — потом натягивает на письку до самого конца.
Презерватив немного сморщился.
Совсем немного сморщился.
Если пенис не станет больше, чем сейчас, Юха никогда не сможет заниматься этим с девочкой, это ясно.
Он ходит по ванной с писькой, торчащей перед ним, на ней презерватив. Он встает на скамеечку и достает папину электробритву из шкафчика. Нюхает ее. Пахнет приятно. Еще теплая, потому что папа брился перед самым уходом из дома.
Он крадется к двери, слушая, не доносится ли каких-нибудь звуков из комнаты Марианны, потом включает бритву и осторожно бреется. Не потому, что у него растет борода, конечно, — только немного малюсеньких светлых волосков над верхней губой, но он смотрел фильм, который назывался «Герои моря», и там говорили, что надо рано начинать бриться, если хочешь, чтобы у тебя выросла настоящая борода.
Закончив, он берет папин одеколон. Писька все еще торчит. Так торчит, что ему кажется, что никогда не перестанет. Он ложится на пол и онанирует, пока там что-то не вздрагивает, а по спине проходит какая-то дрожь.
Потом он тихо лежит и дышит, смотрит под ванну и думает, как там грязно. Он видит старое мыло, приросшее к полу, несколько прищепок, пластмассовый совок. Все ерунда. Он удивительно расслаблен, спокойно лежит и дышит, пока пенис снова не становится мягким.
Презерватив он смывает в унитаз.
Он обещал, что Марианна ляжет спать не позже восьми, и ровно в восемь он силой облачает ее в ночную рубашку и кладет в постель. И грозит, что, если она немедленно не заснет, он изобьет ее до синяков.
Марианна кричит, что она хочет немного почитать в постели, потому что мама всегда разрешает это. Потом она кричит, что дверь закрывать нельзя, а лампу в прихожей надо оставить включенной.
Юха довольно качает головой — ох уж эти малыши — и садится в папино кресло, чтобы посмотреть телевизор. Сейчас он хозяин в доме.
Он смотрит взрослую передачу. «Открытые двери».
Он чешет нос, совсем как папа, и говорит: «Ух, ну и ну».
Он выключает телевизор на последней передаче. Тут же становятся слышны все звуки в доме. Он слышит, как кто-то крадется. Он испуганно фыркает. Ему не могло показаться. Кто-то крадется по дому.
Это, конечно, просто Марианна идет в туалет.
— Марианна! — кричит он тонюсеньким испуганным голоском, проглатывая последний слог.
Да, таким голосом преступников не напугаешь. Скорее уж наоборот: скорее сюда, все открыто, дома одна только девчонка!
Никто не отвечает. Кто-то или что-то трещит наверху, он крадется наверх, чтобы убедиться, что это всего лишь Марианна.
Это должна быть Марианна!
Но Марианна лежит в своей кровати и спит на куче комиксов про Дональда Дака. Спокойно похрапывает, спихнув одеяло к ногам.
Совсем как когда они ехали по «Туннелю Ужасов» в Грёна Лунде прошлым летом.
Юха проинструктировал Марианну, что раз уж за них заплатили такие деньги, то зажмуривать глаза ни в коем случае нельзя, как бы противно и страшно ни было. Кроме того, там все не по-настоящему, объяснил он, хоть Марианна и слишком маленькая и глупая, чтобы понять.
И вот вагон поехал вперед, и Юха приготовился смеяться и веселиться, как никогда.
Только там было темно, как ночью, жутко, и вагон скрипел — что ж поделаешь, если ему вдруг стало страшно.
— Не закрывай глаза! — прошептал он Марианне и ущипнул ее за руку. В ту же минуту отворились две темные дверцы и на них зарычала горилла со светящимися красными глазами.
Юха тут же зажмурился.
Вагон качался, сквозило, что-то противно кричало рядом с ними, он на мгновение открыл глаза, увидел громыхающий скелет, в животе у него все сжалось от страха, и он чуть не заплакал. Вагон было не остановить. Мама с папой были там, снаружи. Он был один со своей глупой сестрой. Он закрыл глаза в темноте и молился Богу, так ему было страшно.
Вдруг Марианна похлопала его по плечу и сказала:
— Юха, ты же закрыл глаза!