– Вы истинно государственный человек, кардинал! Ваши предлагаемые мне решения всегда проникнуты высшей мудростью. Мы с вами будем вместе наблюдать за вашей выдумкой, сидя у окна за шахматным столиком. Вчера я так досадно проигрался в карты!
– Вам, несомненно, удастся взять реванш за шахматной доской, ибо я не знаю другого такого мастера этой игры, как ваше величество.
– Можно подумать, что я никогда вам не проигрываю.
– Только из снисхождения, ваше величество.
– В таком случае мы разыграем испанскую партию, хотя вы и терпеть не можете испанского короля.
– Моя задача освободить вас от этих докучливых политических забот, ваше величество.
– Хорошо, кардинал! Я сам объявлю придворным о предстоящем зрелище, уготовленном нам вашей заботой. Пришлите ко мне церемониймейстера двора.
Кардинал величественно поклонился, но не двинулся с места. Лишь когда какой-то вельможа стал раскланиваться с ним, он послал его, как лакея, за церемониймейстером.
Король усмехнулся. Ему было приятно хоть чем-нибудь досадить кардиналу.
К вечеру по случаю иллюминации, посвященной святому Эльму, о чем прошел слух по всему Парижу, обитатели Лувра во главе с королем и королевой Анной увидели, что к берегу Сены стали съезжаться богатые экипажи.
В их числе карета с графским гербом на дверцах, в окошке которой виднелось прелестное, уже знакомое нам личико очаровательной графини с кокетливой родинкой на щеке.
Ее уже ждал сразу при ее появлении спешившийся всадник, по-крысиному ловко юркнувший к открытому окну остановившейся кареты.
– Что нового у вас, маркиз? – жеманно спросила графиня де Ла Морлиер, ответив на церемонное приветствие своего приближенного. – Вы перестали баловать меня пикантными подробностями, а это грозит вам потерей моего расположения.
– Упаси бог, графиня! Лучше мне попасть в клетку смертника. Но я сумею увильнуть от этого, поскольку у меня припасено нечто особенное!
– Что? Что? – почти высунулась из окна прелестная графиня. – Неужели она и он?.. Ах, это просто ужас!
– О нет, мадам! Еще пикантнее!
– Не мучьте меня, я сгораю от нетерпенья!
– Сгорать будете не вы, а нечто совсем другое, графиня!
– Это связано как-нибудь со святым Эльмом! Говорите же!
– Огни святого Эльма возгораются в дни божьего гнева, громыхающего в небесах. Сегодня можно ждать грома.
– Боже мой! Гром в ясном небе? Мне страшно.
– На этот раз гроза будет особенной. Не в небе, а на земле.
– Может быть, здесь небезопасно и нам лучше уехать?
– Вас отделит от нее река! На том берегу, мадам, произойдет это пикантное, я бы сказал, событие.
– Как? У Нельских ворот, у всех на виду? Срам какой! Вы просто невозможны, маркиз.
– Костер, разложенный для всеобщего удовольствия, будет не простым.
– Ну, ясно не простым. В честь святого Эльма. Я уже поминала его в своей утренней молитве.
– На костре будут сожжены книги осужденного святейшим папой Декарта.
– А кто это такой? Еретик? Так почему же его самого не сожгут на этом костре?
– Он успел укрыться в Нидерландах, мадам.