– По мнению Декарта, слепая вера слепа, а он своим учением помогает людям прозреть.
– И вы придерживаетесь этого лжеучения?
– Не вполне, ваше высокопреосвященство, ибо Декарт не объясняет всего многообразия мира, но тем не менее я преисполнен уважения к этому титану мысли.
– А известно ли вам, что святейший престол осудил его творения?
– Я не святейший пастырь, чтобы осуждать Декарта, ваше высокопреосвященство, но уважать его считаю за честь.
– Считаете за честь?
– Как и его предшественника Томмазо Кампанеллу, который, будучи предан богу, учит людей жить справедливо и честно.
– Уж не «Город Солнца» ранил вашу буйную голову, которую вы готовы сложить за Францию?
– За Францию и за свои убеждения, ваша светлость.
– Не хотите ли вы также сказать, что убеждены в своей готовности защищать неугодного папе Декарта или Фому Кампанеллу, приговоренного за ересь к пожизненному заключению?
– Готов в равной степени защищать убеждения обоих этих мыслителей, как свои собственные.
– Тогда вам полезно узнать, сын мой, что на основании буллы святого папы римского, запретившего еретические книги Декарта, эти сочинения будут преданы огню сегодня ночью в присутствии истинных католиков вблизи Нельской башни.
– Это недопустимо, ваша светлость!
– Что вы хотите этим сказать? Уж не решитесь ли вы помешать этому благому делу?
– Сочту это своим святым долгом, ваше высокопреосвященство!
– Интересно, как вы это сделаете? – спросил кардинал с усмешкой, откидываясь на спинку кресла. – Готов биться об заклад, что это вам не удастся! Один против целой толпы?
– Вот видите, ваше высокопреосвященство, вы сами ставите меня в такое положение, когда я не смогу не принять ваш вызов, чтобы не слыть трусом!
– Мой вызов? – сделал удивленный вид кардинал.
– Конечно, ваша светлость! Вы только что предложили мне побиться с вами об заклад, что мне не защитить книг уважаемого мной мыслителя Декарта от какой-то там толпы.
– И вооруженных стражников, – добавил кардинал.
– И вооруженных стражников, – согласился Сирано.
– И против всех вы будете в одиночестве?
– Нет, почему же, ваша светлость! Со мной будет моя шпага!
– За меньшие проступки и дерзость я мог бы отправить вас в Бастилию, но я имел неосторожность обмолвиться, что готов побиться с вами об заклад, – сказал кардинал. – А мое слово – слово Председателя Королевского Совета, не уступает королевскому.
– Это известно всей Франции! И буду рад служить тому доказательством!
– Итак, бьемся об заклад? – со скрытым коварством спросил Ришелье. – Что же вы ставите, сударь?
– Свою голову, ваше высокопреосвященство, и завещание, передающее вам мою долю отцовского наследства.
– Благородно, но не густо! – с нескрываемой насмешкой произнес кардинал. – Или вы слишком высоко цените свою голову?
– Даром я ее не отдам, во всяком случае.
Кардинал, будучи в душе игроком, увлекся игрой и, предвидя ее исход, забавлялся с молодым человеком, как кошка с мышкой, подобно его любимому коту, который нацеливался прыгнуть ему на колени.