– Кто же прочтет здесь такой курс лекций?
– О! Ты и твои друзья не пожалеете! Пьер Гассенди!
– Гассенди?
– Да, тот самый Гассенди, который после заведования коллежем в Дине, где защитил докторскую диссертацию, преподавал философию в Эксе, обогащая ее жизнелюбивыми идеями Эпикура и развивая их в части понимания сущности вещей, за что подвергся гонению со стороны отцов-иезуитов, что для меня служит высшей рекомендацией ему, и я рад, что он принял мое приглашение на прочтение лекций для тебя и твоих друзей.
– А вот, кажется, идет один из них! – воскликнул Шапелль. – Да это Жан Поклен! Как я рад, отец, твоему выбору!
– Да, это обещающий юноша! Когда-нибудь он обязательно станет видным артистом и сочинителем пьес[14], имея в виду его теперешнюю склонность к сценическому искусству, с чем я имел возможность познакомиться лично, прежде чем пригласил его учиться в нашем доме у самого Гассенди.
К отцу с сыном впереди группы молодых людей быстрым шагом подошел стройный юноша с волосами до плеч, с выразительным, быстро меняющим выражение лицом.
Он раскланялся с графом Жермоном де Луилье, выказав ему все знаки высшего уважения в стиле и традициях испанских грандов, великолепно скопированных им, а потом обнялся с Шапеллем.
– Я так благодарен графу Жермону де Луилье за приглашение слушать Гассенди рядом с тобой, Шапелль, что не знаю, как это выразить.
– Стихами, друг мой, стихами в одной из задуманных тобой пьес, – посоветовал господин Жермон.
– О если бы мои стихи зазвучали когда-нибудь со сцены! – вздохнул юноша.
– Наблюдай жизнь и пиши о ней! – напутствовал мудрый вельможа и пошел принять выражение почтения и от остальных прибывших «студентов его приватного университета».
– Не подъезжает ли сам профессор? – забеспокоился хозяин.
– Мы обогнали карету, у которой чинили в дороге колесо. С нашей стороны это в высшей степени неучтиво, если в ней ехал сам Гассенди, – сказал Жан Поклен.
– В таком случае я выеду встречать его, – решил господин Жермон.
Однако этого не понадобилось. Пока закладывали его карету, во двор усадьбы въехал запыленный экипаж, доставивший опального профессора из Экса.
Господин Жермон и молодые люди спешили к карете, но Жан Поклен успел раньше других и, открыв ее дверцу и опустив подножку, почтительно протянул руку приехавшему.
Пьер Гассенди, опираясь на нее, сошел с подножки.
Низенького роста, лет уже за сорок, склонный к полноте, в наглухо застегнутом камзоле с вертикальным рядом маленьких пуговок, доходящих до подбородка, с вдумчивым и удивительно спокойным бритым лицом, он снял шляпу перед встречающими, обнажив свой огромный лоб, увеличенный из-за отступивших на полголовы коротко стриженных волос, и приветливо и чуть застенчиво улыбнулся.
Граф Жермон де Луилье вышел вперед и произнес:
– Рады приветствовать вас, ваше преподобие господин профессор, в этом скромном замке, где нет ни башен, ни рвов, ни подъемных мостов, но где вас ожидают устремленные вверх, подобно башням, порывы ваших учеников, жаждущих глубоких, как крепостные рвы, знаний, к которым вы перебросите для них желанные мосты высокой мысли.
– Если вы, уважаемый граф Жермон де Луилье, удостаиваете меня чести читать здесь приватный курс философии, то курс риторики вам надлежало бы с вашим красноречием прочитать молодым людям самому, – почтительно поклонился радушному хозяину гонимый братьями-иезуитами вольнодумный философ.
Занятия начались на следующий день утром после общего завтрака, на котором присутствовал и сам господин Жермон со своей тоненькой, как тростиночка, болезненной супругой, графиней Розой де Луилье, которой муж с любовью посвящал выводимые им сорта удивительных роз.
Для учеников профессора в зале замка на высоких козлах был сооружен из длинных досок стол, у которого они могли писать и читать стоя. Профессор должен был занять место у козел с краю стола.
Но прежде чем он прошел на свое место, его задержал в дверях Шапелль.
– Ваше преподобие господин профессор, могу ли я просить вас об одном одолжении?
– Пожалуйста, сын мой, я рад быть вам полезным.
– Речь идет о непреклонности моего отца в отношении одного из моих друзей, который был бы счастлив слушать ваши лекции.
– Знаю ли я этого стремящегося к знанию юношу?
– Это Савиньон Сирано де Бержерак, окончивший коллеж де Бове в Париже.
[14] Жан Батист Поклен получил впоследствии всемирную известность под псевдонимом Мольер. (Примеч. авт.)