Безумец! Как он мог забыть? И в памяти ожили строчки им же самим написанного сонета во время путешествия с Тристаном.
И надо же! Как вспомнил!
А годы спустя почудившийся на баррикаде знакомый женский силуэт со знаменем в руке.
И вот теперь невдалеке от того места эта вывеска: «НЕ ОТКАЖИСЬ ОТ УГОЩЕНЬЯ!» Так могла придумать только женщина!
И когда Сирано вошел в трактир, чтобы спросить комнату остановившегося здесь метра Ферма, он даже не удивился, увидев за стойкой расцветшую с годами, но по-прежнему прекрасную «Фею постоялого двора». Не удивился, но встревожился…
– Ах, какая жалость! – всплеснула она руками, выслушав Сирано. – Метр Ферма только что вышел проводить своего почтенного гостя, аббата Гассенди.
– Ах вот как! – сокрушенно отозвался Сирано, почему-то краснея.
– Не откажитесь от угощения, почтенный господин! Я предложу вам кружку славного вина. Оно просветляет голову и освещает память. Ради этого, пожалуй, я и сама выпью с вами за столиком, если позволите.
– Ну конечно! – охотно согласился Сирано, оправдывая себя тем, что ему все равно предстояло дожидаться.
Прелестная хозяйка, приобретя ныне горделивую осанку и плавность движений, принесла кувшин вина, подсела к столику напротив Сирано и наполнила две кружки, все время пристально вглядываясь в его лицо.
Извинившись, она на минуту исчезла, вернувшись с черной лентой в руках.
– Дозвольте мне приложить эту ленту к вашему высокому лбу, – вкрадчиво попросила она и, не дождавшись ответа, грациозным движением приставила ленту к его переносице чуть выше бровей. – Как я счастлива, дорогой мой господин! – воскликнула она, откидываясь назад и как бы любуясь гостем. – Наконец-то я вполне узнала вас! Святая дева, благодарю тебя! Если бы вы только догадались, как я переживала тогда за вас. Да и потом тревожилась, ничего о вас не зная. Я и мысли не допускала о вашей гибели. Все молилась, молилась! И вот дождалась-таки!
– Я, право, не знаю, сударыня, что вы имеете в виду… – пролепетал Сирано.
– Ба! – лихо подбоченилась хозяйка трактира. – Вы не знаете, что я имею в виду! Да хотя бы коней, которых я вам подменила, чтобы они унесли вас с приятелем подальше от гвардейской погони!
– Я все помню, сударыня, – опустив глаза, произнес Сирано. – Не считайте меня неблагодарным, мне просто не хотелось быть узнанным.
– Но почему, почему?! – обиженно прошептала хозяйка. – Разве я так уж состарилась?
– Вы прежняя мадонна для меня!
– Ах оставьте, – не без кокетства ответила привыкшая к ухаживаниям трактирщица. – Оказывается, он не изменился! Все такой же женский угодник! – И снова понизив голос, спросила с заботой и укором: – Где вы были так долго?
– Очень далеко. За океаном, если не дальше. Но после возвращения я побывал в вашем заведении…
– Святая мадонна! Быть не может! Вы раните меня вот в эту грудь!
– Я не видел вас здесь, но мне показалось, что я видел кое-кого на баррикаде.
– Вот как? Вы тоже сражались вместе с народом?
– Я был среди парижан, оставив вместе с другом своих лошадей вашему хозяину.
– Он скончался, да примет господь его душу.
– Когда мы с другом забирали лошадей, вас тоже не было здесь.
– Ах, как рассказать вам, любезный гость мой! Он держал меня взаперти в чулане с самого «дня баррикад». Он хотел быть в стороне. Когда надо – с Фрондой, когда надо – с кардиналом. А я… я убегала через окошко в кладовке, чтобы петь с народом песни, верила, что народ скажет свое слово. Вы читали «Мазаринаду»?
– Не только читал.
– Как вас понять?
– Писал.
– Тсс! – испуганно приложила палец к губам трактирщица. – Я готова дать вам снова свежих коней.