— Милая вы моя, милая, — беспомощно проговорила Карен.
— Простите меня, — лучезарно улыбнулась девушка. — Мне не хотелось портить вам настроение.
— Если вам хочется говорить, говорите, — улыбнулась Карен. «В конечном счете, именно они, молодые, такие вот, как эта пара, их самоотверженность и самообладание — никем еще не воспетые, никем еще не прославленные — и составляют величие нашей страны, позволяют не сомневаться в победоносном окончании войны». Перед лицом подобного мужества Карен почувствовала себя человеком никчемным. — Говорите, пожалуйста, не стесняйтесь.
Девушка одарила ее улыбкой в знак признательности и посмотрела на все удаляющийся берег. Они прошли уже мыс Бриллиантовый, и теперь вдали маячил мыс Коко.
— Он был летчик, летал на бомбардировщике. Стояли они на аэродроме Хиккем, — рассказывала девушка. — Во время налета он оказался в самолете на рулежной дорожке. Он пытался зарулить самолет в укрытие, но не успел: так в самолете и погиб. Да вы, возможно, читали об этом в газете?
— Нет, не читала, — пораженная рассказом, слабым голосом сказала Карен.
— Его наградили орденом «Серебряная звезда», — продолжала девушка, глядя вдаль поверх зеркала воды. — Орден отослали его матери. А она написала мне, что хочет, чтобы он был у меня.
— Как хорошо, что она так поступила, — сказала Карен.
— Они вообще очень хорошие люди, — дрожащим голосом сказала девушка. — Он сам родом из Виргинии, из старинной семьи. Его прадед был генералом и в гражданской войне сражался на стороне южан под командованием генерала Ли. Собственно, в честь генерала он и получил свое имя — Роберт Ли Прюитт.
— Как вы сказали? — оторопело переспросила Карен.
— Роберт Ли Прюитт, — дрожащим голосом повторила девушка, еле сдерживая душившие ее слезы. — Какое старомодное имя, правда?
— Да нет, имя очень красивое.
— Ах, Боб, — дрожащими губами проговорила она, по-прежнему глядя вдаль поверх воды. — Боб, Боб!
— Ну не надо так, — попыталась успокоить ее Карен, чувствуя, что вся печаль, которую в ней вызвал услышанный рассказ, перерастает в дикое желание расхохотаться. Она обняла девушку. — Не давайте волю чувствам, крепитесь.
— Ничего, все прошло, — всхлипывая, сказала девушка. — Правда, мне уже хорошо. — Она приложила носовой платок к глазам.
— Давайте я провожу вас в каюту, — с готовностью предложила свои услуги Карен.
— Нет, нет, спасибо, мне уже совсем хорошо. Я должна просить у вас прощения. И большое вам спасибо.
Она ушла, ушла со своей удивительно прекрасной осанкой и утонченной манерой держаться, одетая в изысканный черный наряд, унося с собой кольцо и ожерелье из чистого жемчуга.
Карен смотрела ей вслед и думала, что судьба все-таки свела ее с этой Лорен из «Нового Когресса», что впервые в жизни ей пришлось встретиться и разговаривать с профессиональной проституткой.
— Кто она, ваша приятельница? — спросил молодой подполковник авиации, появляясь по другую сторону от Карен. — Ничего не скажешь — красавица. Кто она, звезда экрана?
— Нет, но полагаю, что она связана с театральным миром. Ее жених погиб седьмого декабря. Он был летчик в Хиккеме.
— Ан-я-яй, — вполголоса сказал молодой подполковник, — как скверно.
— Она очень сильно это переживает, — сказала Карен.
— Седьмого я был в Хиккеме, — сказал подполковник тем же мрачным тоном. — Как его фамилия? Может быть, я знал его?
— Прюитт, Роберт Ли Прюитт. Она сказала, что он из Виргинии, из старинной семьи.
— Нет, кажется, я такого не знал, — задумчиво проговорил молодой подполковник. — В Хиккеме было очень много летчиков, — как бы извиняясь, добавил он, — и очень много вот так же погибло.
— Его наградили «Серебряной звездой». — Какая-то внутренняя ожесточенность заставила ее сказать это помимо ее воли.
— Тогда я должен его знать, — мрачно сказал молодой подполковник. — Но, между нами говоря, так, по-честному, в Хиккеме раздали тогда столько «Серебряных звезд» — и посмертно, и так, — что это тоже мало о чем говорит.
— Да, пожалуй.
— У меня тоже есть, между прочим.