— Мой. Старший матрос Ерохин.
— Вы товарищ Ерохин, часто совершаете рейды в тыл врага?
— Так точно, товарищ генерал!
— На животе ползаете?
— Каждый раз, товарищ генерал.
— Однако воинского вида вы не потеряли, матрос Ерохин. Молодец! — Генерал строго взглянул на Углова.— Это лейтенант Юрушкин помог ему сделаться таким! Кое-чему вам, капитан, не мешает поучиться у Юрушкина!
Последние слова генерала больше всего омрачили Углова.
В землянку вошел грузноватый, с обвислыми светлыми усами старшина отряда. Внешний вид старшины был не намного лучше, чем у разведчиков: порванная шапка-ушанка съехала на затылок, из-за воротника помятой гимнастерки выглядывал давно не стиранный подворотничок. «Каков поп, таков и приход»,— нахмурился Углов.
— Товарищ капитан! — мешая русский выговор с украинским, начал старшина.— Случилось лыхо!..
Углов насторожился.
Старшина переступил с ноги на ногу, виновато потупил глаза.
— Что же вы замолчали?
Набравшись храбрости, старшина продолжал:
— У солдат обнаружены...
— Вши?! — сердито перебил его Углов.
— Так точно, воны...
Капитан устало опустился на табурет. «Этого еще не хватало... Сначала у матроса неряшливый воинский вид, потом грязь, а затем и...» — Углов решительно поднялся и придирчиво осмотрел старшину.
— Садитесь, Галушко! — указав на табурет около стола, приказал Углов. Он принес воду, наточил бритву, и скоро нечесаные кудри старшины и его знаменитые усы валялись у ног капитана.
— Теперь снимайте гимнастерку!
— Що вы з мною робытэ!..— растерянно пролепетал старшина.
— Повторять приказание не буду.
Галушко торопливо снял гимнастерку. Углов на глазах опешившего старшины стал аккуратно пришивать к ней чистый подворотничок.
— Товарищ капитан!—взмолился Галушко.— Краше покарайтэ, посадите на губу... разжалуйте мене...
Но капитан молча продолжал шить.
На свежепобритой голове старшины блестели крупные капли пота, в глазах стояли слезы: старшине отряда командир пришивал подворотничок. Какое еще наказание могло сравняться с этим!
— Одевайтесь!
Капитан передал старшине гимнастерку.
Старшина быстро надел ее, подтянулся, и грузноватоеть его будто исчезла — на много лет, казалось, помолодел старшина.
— Орел! — любовался преобразившимся старшиной Углов.— Таким начальник должен появляться перед подчиненным всегда!
Старшина вздохнул, вытер платком пот.