Человек в черном костюме, еще сильнее сжимая пальцами спинку стула, стал говорить тихо:
- Ксения, все будет по-другому. Не думай, что я ничего не понял. Я многое понял. Вернись. Вот сейчас. Встань, попрощайся со своими друзьями...
Она вздрогнула, обхватила руками плечи.
- Нет, - сказала она. - Тысячу раз нет.
- Ты еще плохо знаешь жизнь. Никогда ни у кого не бывает все гладко. Даже самые лучшие и добрые люди, соединяясь вместе, не во всем соглашаются друг с другом. Нужна терпимость.
- Нет, - повторила Ксения. - Уходи.
Он выпрямился, отпустил стул, сунул руки в карманы. Лицо его покраснело и набухло.
- В таком случае мне придется принять меры, - сказал он. - Не надейся, что я спокойно оставлю тебя в объятиях любовника.
- Мерзавец! - сказала Ксения. - Убирайся! Если ты еще раз подойдешь, я позову милицию.
- Милиция - это как раз то, что мне нужно,- криво усмехнулся он и пошел к своему столику.
Ксения вытерла глаза и положила платок в сумочку.
- Все равно я никуда не уйду с «Кутузова», - сказала она. Пусть, делает, что хочет.
«Ох, как просто!» - подумал Овцын, покачал головой, но ничего не сказал.
9
На набережной он высадил из машины Ксению с Борисом, а сам поехал в порт. Рассыпаясь перед начальством мелким бесом, приводя десятки самых убедительных доводов, он добился того, что выход переиграли и дали лоцмана на десять часов утра.
Вернувшись на судно, он впервые за много дней застал каюту неприбранной. Грязная посуда и остатки завтрака так и стояли на столе. Это неприятно поразило его. Конечно, повар не обязан прибирать в его каюте, но мог бы. Грязный стол раздражал Овцына. Он позвонил в каюту буфетчицы. Трубку не брали.
- Позабыт, позаброшен... - проговорил Овцын, нахлобучил фуражку и пошел на «Шальной» к Борису Архипову.
В капитанской каюте «Шального» сидела на диване Ксения и с удовольствием пила кошмарный архиповский кофе. Этот сюрприз тоже почему-то огорчил его. Овцын придвинул к столу тяжелое кресло, уселся в него, отказался от кофе и сообщил, что выход в море перенесен на десять часов утра.
- Для чего это ты намудрил? - спросил Борис Архипов.
- Мне так выгоднее, - ответил Овцын.
- А что скажем команде?
- Команде скажем: по местам стоять, со швартовых сниматься.
- Это из-за меня, - смутилась Ксения.
- В общем - да, - кивнул Овцын. - Взять другую буфетчицу я уже не успею, а преодолевать препятствия, которые может мне наставить ваш приятель, у меня нет никакой охоты.
Ксения поднялась.
- Я пойду, - сказала она.
- Куда вы, Ксюшенька? - всполошился Борис Архипов. - Сейчас будем слушать магнитофон. У меня есть прекрасные записи.
- Уже поздно, - сказала Ксения и ушла.
- Обидел женщину, деревянная твоя душа, - вздохнул Борис Архипов. - Разве можно говорить такие вещи нежному и трепетному созданию ?
- Трепетным созданиям в море делать нечего,- сказал Овцын. - Не та стихия, отец.