Он отодвинулся от ее откровенной груди, от полураскрытых губ, поднял руку с сигаретой, загораживаясь от всего, что вызывало желание.
- Да. Поэтому иди к подруге одна.
- Ты считаешь, что это было бы преступлением?- спросила она.
- При чем тут преступление?.. - Он подумал, что зря она поторопилась замуж. - Точка есть точка. После нее ничего не бывает.
- А жаль! - сказала Марина. - Хотелось посмотреть, какой ты теперь. Ну, прощай, мужчина с характером.
Она вырвала у него из губ сигарету, поцеловала в губы, оттолкнула и быстро ушла.
Когда он, надышавшись сырым туманом, поднялся на гору, там был безмятежный покой, а Серафима Сергеевна кормила его жену собственного производства компотом из персиков.
- Где ты гулял так долго? - спросила Эра.
Он сказал:
- С девушкой по бульвару.
- Иван Андреевич шутит, - улыбнулась Серафима Сергеевна. - Я сейчас уйду, вы отдыхайте.
- Не беспокойтесь, - сказал Овцын. - Мы сейчас пойдем куда-нибудь. Разве можно сидеть дома в последний день? Надо ходить и смотреть. Кто знает, когда еще придется увидеть пальмы. Нельзя сидеть дома в последний день.
- Иван Андреевич не шутит, - сказала Эра.
8
От Адлера и до самой Москвы самолет летел в облаках. Эра все время удивлялась, как он находит дорогу. Овцын объяснял, как самолеты находят дорогу, рассказывал о радиолокации и радиопеленгаторах, хоть и не был совершенно уверен, что в авиации это делается так же, как и на море.
- Ты много знаешь, - сказала Эра.
- По сравнению с теми, кто не знает ничего,- пошутил он, но подумал, что это, наверное, так и есть.
Когда вышли из самолета, облака разредились и в просветах показались звезды - звезды, по которым где-то в океанах моряки сейчас определяют свое место и исправляют курсы, никому здесь в Москве не нужные звезды.
- Холодно, - поёжилась Эра. - У нас еще есть деньги на такси?
- Кое-что есть, - сказал он. - Пока не думай о деньгах.
Дома все было так, как они оставили, тот же кавардак, только почтовый ящик разбух от писем. Эра рассыпала их по дивану.
- И тебе корреспонденция, - сказала она. Письмо, перевод на крупную сумму и извещение на бандероль.
«Иван Андреевич, - собственной рукой писал Крутицкий, - все руководство возмущено вашим поступком...»
Он смял лист, не дочитав, и бросил под стол, в корзину для бумаг. С Экспедицией покончено. Он не вернется туда, где возмутились его поступком, где старый товарищ назвал его подонком. В бандероли, конечно, трудовая книжка. Завтра получит ее и пойдет искать работу. А на отпускные деньги купит Эре магнитофон.
- Плохое письмо? - спросила Эра.
- Ничего неожиданного, - сказал он. - Что ты будешь делать завтра?
- Разве у нас уже кончился отпуск? - жалобно спросила Эра.
- У меня кончился.
- Ну и как хочешь, - сказала она. - Я буду отдыхать до двадцать второго, чтобы ровно месяц...
- У тебя странное лицо. Что ты задумал? - Она подошла к нему и взяла за плечи. - Скажи, ты не уйдешь ни в какое плавание ?