Линейные крейсера Англии. Часть IV. 1915-1945 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За это же время “Худ” успел сделать по “Бисмарку” пять или шесть залпов, по попаданий отмечено не было. Здесь, без сомнения, сказался перенос огня на новую цель.

Моряки “Худа”. Конец 1930-х гг.

“Худ” продолжал держать подмятыми два “синих” вымпела, когда после пяти залпов “Бисмарка" между его грот-мачтой и задней дымовой трубой произошёл взрыв огромной силы. Затем на “Худе”, вероятно, произошли неполадки в башне “Y”, около которой в 6 ч 00 мин произошёл сильный взрыв. Пламя поднялось на высоту грот- мачты. “Худ” перестал существовть, его борта встали на дыбы – “подобно шпилю гигантской церкви”, как отметили наблюдатели с германских кораблей, и через три минуты корабль исчез.

Ужасающая сцена гибели “Худа” произошла на глазах многих свидетелей, прежде всего из экипажа “Принс-оф-Уэльса”. Линкор шёл в каких-то 900 м справа по корме от флагманского корабля. Рулевой и командир “Принс-оф-Уэльса” вместе с сигнальщиками наблюдали за этим из передней боевой рубки. Поскольку оба корабля вели огонь на правый борт, большинство не занятого в бою экипажа скопилось на левом, прячась от падающих осколков. Многочисленные расчеты боевых постов и левого, неподбойного борта “Принс-оф-Уэльса” с небольшого расстояния стал свидетелем этой гигантской трагедии.

Сотни глаз следили за последними секундами жизни “Худа”. Немецкие наблюдатели прильнули к окулярам дальномеров и прицелов на борту “Бисмарка” и “Принца Ойгена”. Англичане наблюдали за развитием событий с борта линкора вблизи и крейсеров за много миль от места боя.

На мостике “Принс-оф-Уэльса” его командир кэптен Лич увидел: “… залп явственно прошил крейсер где- то в районе грот-мачты. В этом залпе было, по-моему, два снаряда со взрывателями мгновенного действия и один замедленного, хотя могло быть и наоборот. У меня сложилось впечатление, что попадание пришлось в спардек “Худа” прямо за грот-мачтой и ближе к правому борту. Поначалу я удивился, что результат попадания незаметен, но через 1 -2 секунды я отметил, что он был слишком большим, особенно, если учесть место, куда попал снаряд. Создалось такое впечатление, что в тот самый момент на спардеке “Худа”, где-то в районе грот-мачты и несколько ближе к правому борту, что-то взорвалось". По его словам, случившееся затем выглядело “… очень сильным, направленным вверх столбом пламени в виде трубы, точнее тонкой трубы, и практически сразу же весь корабль покрылся дымом от носа до кормы”.

Штурманский офицер “Принс-оф-Уэльса” лейтенант-коммандер Уильям Ровелл, также бывший на мостике “Принс-оф-Уэльса”, видел три всплеска и два попадания. Ровелл пришел к мысли, что в этом последнем для “Худа” “…залпе в него угодил не один, а два снаряда”. В этом он не смог прийти к одному мнению с Личем. Для Уильяма Ровелла взрыв был похож на “…вертикальный язык пламени… Я мог бы сказать яйцеобразной формы”. Позднее он указал более точно места попадания снарядов на плане корабля – по левому борту около 275 шпангоута рядом со спаренной установкой 102-мм орудий.

Когда спал всплеск от пятого прошившего “Худ” залпа германского линкора, корабль как будто задрожал, после чего наступило несколько секунд перерыва, и вдруг из-за опадающей воды вверх взвился ярко-оранжевый столб огня.

Взрыв произошёл между грот-мачтой и задней дымовой трубой, тоесть в месте, уже охваченном пожаром, вызванным попаданием снаряда германского крейсера. Огненный язык вздымался высоко, выше корабельных мачт, после чего неожиданно притух. Окутанный клубящимся облаком желтоватого дыма и пара, “Худ” исчез с глаз всех наблюдателй. Затем окружавшая его завеса внезапно засверкала последовавшими друг за другом взрывами. Вверх полетели обломки надстроек, спасательных шлюпок, куски грот-мачты.

Огромное количество взрывчатых веществ, находившихся в его пороховых и снарядных погребах, соединило свою чудовищную силу в гигантском взрыве. Тысячетонные орудийные башни вырвало из барбетов. Подброшенные взрывом 381 -мм снаряды начали разрываться над кораблём, придавая всему неистовое зрелище рождественского фейерверка. Однако это было страшное зрелище. Мало было сказать, что корма утонула. Она попросту перестала существовать, разорванная взорвавшимся порохом и снарядами.

Казалось, что взрыв должен был сопровождаться оглушительным грохотом. Однако, что оказалось неожиданностью для всех свидетелей трагедии, самый большой в мире военный корабль взорвался практически беззвучно, лишь в первое мгновение взрыва был слышен какой-то приглушенный гул, точнее – доносящийся из глубины корпуса стук. После чего на корабль опустилась тишина.

Искалеченный “Худ”, точнее его средняя часть и носовая оконечность, некоторое время еще удерживался на плаву, погружаясь всё глубже и глубже. Не встречавшая препятствий, вода быстро заполняла внутренние помещения. Внезапно носовая оконечность поднялась вверх, встав почти вертикально. В тот момент его форштевень находился гораздо выше переполненного онемевшими от ужаса людьми мостика “Принс-оф-Уэльса”. В этом положении она замерла на секунду-две, а затем быстро и безмолвно ушла под воду, забрав с собой несколько сот оставшихся в живых людей, навсегда заточённых в этом стальном гробу. С момента фатального попадания прошло три минуты-180 секунд, в течение которых волны Атлантики поглотили более чем 250-метровый корпус большого корабля и четырнадцать сотен жизней моряков.

“Бисмарк” все время стрелял четырёхорудийными залпами. Достоверно, что его первый залп лег впереди носовой оконечности у правого борта “Худа”. На верхнем мостике “Худа” гардемарин Уильям Дундас отметил падения первых немецких снарядов по правому борту.

Петти-офицер Блокли, находившийся на посту управления огнем (левая опора фок-мачты) “Принс-оф-Уэльса”, также заметил их падение перед “Худом” и отметил точность падения по дистанции. Наблюдатели на борту “Принс-оф-Уэльса” видели, как “Худ” прошёл прямо через поднявшиеся фонтаны на месте падения снарядов первого залпа.

Начальник Блокли суб-лейтепант Джон Уомерсли, находившийся с ним на одном посту управления огнем, отметил, что произведённый “Бисмарком” залп с задержкой лег “…на левой четверти “Худа” с перелетом около 180 м, после чего, по его свидетельству, на шлюпочной палубе появилось пламя. Любопытно, что причиной этого пламени вряд ли могли быть попадания с “Бисмарка”. С определенной долей уверенности можно сказать, что причиной этого стало попадание снаряда с “Принца Ойгена”, который также вёл стрельбу по головному британскому кораблю. Подобно многим другим британским очевидцам, Уомерсли ввели в заблуждения одновременные падения снарядов с “Бисмарка” и “Принца Ойгена”.

Впечатления свидетелей относительно попадания, которое вызвало пламя, сходятся.

Находившийся на левом борту “Принс-оф-Уэльса” в районе адмиральской каюты на спардеке петти-офицер Лоуренс Саттон отметил, что “…залп с “Принца Ойгена” угодил примерно в середину “Худа”, кроме того, был также и недолёт. Это были снаряды меньшего калибра, чем снаряды предыдущих двух залпов”. Второй залп с “Бисмарка”, …кажется, дал перелёт, – заявил он, – и в это время пламя возникло прямо перед грот-мачтой. Сначала появились клубы чёрного дыма, который затем превратился в серый… мое внимание привлекла узкая полоска пламени, внезапно вырвавшаяся наружу и быстро исчезнувшая в воздухе позади грот-мачты и перед башней X, …огромное пламя вспыхнуло в воздухе в районе башни Y, и … ужасный грохот…смешался с грохотом залпа башни Y”.

Чиф петти-офицер Уильям Макридж с “Принс-оф- Уэльса”, который в 1940 г. налаживал 102-мм зенитную установку и обучал её расчёт, видел языки пламени, вырвавшиеся наружу и пришёл к выводу, что они означают воспламенение боприпасов к этим орудиям, хранившимся в кранцах первых выстрелов в легкодоступных местах. Он заявил: “Я видел очень яркую вспышку. Она была настолько яркой, что походила на вспышку магния”. Хотя Макридж затем перевёл свой дальномер вперёд и упустил момент фатального взрыва, он отметил, что если бы пламя вырвалось десятью секундами позднее, то он успел бы развернуть свой дальномер.

Пламя на спардеке продолжало разгораться и во время следующего попадания, которое уничтожило “Худ”. Оно, по всей видимости, не проникло слишком глубоко вниз корабля, так как машинные отделения “Худа” остались неповрежденными, что следует из того, что он до последнего момента сохранял прежнюю скорость хода. Это пламя, вероятно, не могло погубить корабль.

“Худ” в последнем походе (фото сделано с линкора “Принс-оф-Уэльс")

Сержант королевской морской пехоты Чальз Брукс, входивший в состав расчёта первой башни левого борта 133-мм орудий “Принс-оф-Уэльса”, видел результаты стрельбы в перископ: “ Мне показалось, что второй залп “Бисмарка” упал следующим образом: два снаряда подняли фонтаны воды по левому борту, один угодил в палубу рядом со 102-мм орудием (в действительности это был снаряд германского крейсера). Последнего снаряда я не видел. Сразу же после этого на палубе 102-мм орудий, по левому борту ближе к корме, вверх взвился необычный огненный столб пламени. Перед этим я заметил, что расчеты 102-мм орудий собрались у поручней, ведущих вниз на правом борту “Худа”. После этого возникла огромная вспышка пламени высотой до топа грот-мачты и никого из расчетов 102-мм орудий я больше не видел…”

Далее оп продолжал: “На мой взгляд, один снаряд пятого залпа “Бисмарка” прошёл внутрь корабля через шлюпочную палубу за задней дымовой трубой, а второй – через барбет башни “X". Когда “Худ” получил второе попадание, задняя дымовая труба завалилась на левый борт. Увидел также жёлтый огненный язык, вырвавшийся из барбета башни “X”. Огромная вспышка ослепила меня на некоторое время… Когда я снова глянул в перископ, я увидел клубы дыма чёрного цвета, из которых торчали задранные вверх стволы 381 -мм орудий, что могло быть, если была разрушена крыша башни”.

Матрос Леонард Бурчелл из состава расчёта 40-мм зенитного автомата “Пом-пом”, расположенного на крыше башни 133-мм орудий “Принс-оф-Уэльса”, отметил, что он видел матросов на спардеке, которым оставалось жить лишь несколько минут. Они пытались тушить разгорающееся пламя из пожарных брансбойтов.

Лейтенант-коммандер Сесил Лоусон, наблюдавший за происходящим с борта “Принс-оф-Уэльса” в перископ башни “А”, находившейся в развернутом положении, сказал: “…Более всего… поражало то, что из надстройки на спардеке по всей её длине извергались огромные клубы дыма.”

Старший матрос Губерт Факрвел, переговаривавшийся с “Худом” посредством сигнального прожектора, видел “…огонь с яркими вспышками голубого цвета, и мне показалось тогда, что это воспламенился кордит. Языки пламени были очень длинные и сильные…”

Петти-офицер Сирил Коатс с “Принс-оф-Уэльса” был поражен “… градом искр на спардеке, появившихся несколько в корму от задней дымовой трубы, вблизи миделя корабля, после чего сквозь ограждения кормовой надстройки вырвался шквал дыма и пламени, охвативший вскоре башни “X” и “ Y”. Он также показал, что двери надстройки открылись и выпустили пар и клубы дыма и пламени, которые распространились дальше в корму”.

Матрос Джон Бойль, наблюдавший в перископ башни 133-мм орудий “Принс-оф-Уэльса”, сказал, что “…огонь озарил всё на кормовой надстройке и пламя поднялось по обе стропы”. В то же время матрос-артиллерист Вальтер Маршолл из расчёта зенитного автомата “Пом-пом” отметил, что “…пламя появилось там, где, как мне кажется, находилась шахта вентиляции, тоесть где- то в районе левого борта шлюпочной палубы, между грот- мачтой и башней “X”.

На борту “Худа” старший матрос РобертТилбурн находился, возможно, на самом удачном месте – на левом борту спардека – как раз рядом с носовой пусковой установкой реактивных невращающихся снарядов, прямо на уровне передней дымовой трубы. Когда снаряд с “Принца Ойгена” поразил спардек, он лежал на палубе ничком, что было наиболее безопасным положением для незанятых по боевому расписанию членов экипажа. Оп хорошо видел взрыв первого снаряда германского крейсера, происшедший на краю левого борта непосредственно перед кормовой пусковой установкой зенитных реактивных снарядов, и услышал, как стоящий рядом матрос сказал: “Это попадание нам…” По мнению Тилбурна, “…снаряд был некрупного калибра, а палуба в этом месте тонкой”, и, по его мнению, “…снаряд крупного калибра мог пробить её насквозь”.