Арина Родионовна. Оно-то так, Сашенька. Да людей жалко. Молодые все, горячие – вот как ты.
Пушкин. Не плачь. Не надо. Неужели и Ваня Пущин был там, на площади? И Кюхля? И Рылеев? Были, я знаю. Что же с ними сейчас? (Арине Родионовне.) Вели закладывать лошадей.
Арина Родионовна. Куда ехать-то? На ночь глядя?
Пушкин. В Петербург.
Арина Родионовна. Что ты! Самовольно! Беда будет, Сашенька.
Пушкин. Я должен знать, что с ними. Как ты не понимаешь? Может быть, они ждали меня. И сейчас ждут.
Арина Родионовна. Не пущу я тебя. Никуда!
Пушкин. Арина!
Арина Родионовна. Что – Арина, Арина? Не пущу – и все тут!
Пушкин. Я хочу добиться свидания с ними. Может быть, закрыть глаза умирающим. Сейчас же вели закладывать.
Арина Родионовна. Нет и нет! Погибели твоей не допущу!
Пушкин. Хорошо. Тогда я сам прикажу. (Идет к двери.)
Арина Родионовна (падает на колени, загораживает дверь руками, кричит). Не езди! Не губи ты себя, ангел мой ненаглядный.
Пушкин (ласково наклоняется к ней, пытается поднять ее). Встань. Что за глупости!
Арина Родионовна (обхватывает ноги Пушкина, седые ее волосы падают в беспорядке из-под сбившегося на сторону платка). Пожалей ты себя! Не клади ты в петлю свою голову, Сашенька!
В двери заглядывает Кузьма.
Пушкин (расстроен, пытается поднять Арину Родионовну). Встань, Аринушка. Ну что это такое? Помоги мне, Кузьма.
Кузьма. Чего убиваетесь, Арина Родионовна?
Арина Родионовна. В Петербург надумал ехать. На плаху. Не пущу нипочем… Такую-то голову – да в петлю! (Снова начинает плакать.)
Пушкин. Ну хорошо, нянюшка. И впрямь бесполезно скакать в Петербург.
Арина Родионовна (встает, обнимает Пушкина). Ангел мой! Только уж не сердись, всю ночь от тебя не отойду. А то еще передумаешь. И Кузьма пусть нынче у нас заночует. А то одни девчонки в дому.
Кузьма. Я завсегда рад.
Арина Родионовна. Непутевый ты все-таки мужичонка, Кузьма. Все шлендаешь. То в Тригорское, то к нам, то в Святые Горы. А хозяйство небось в запустении.
Кузьма. Шут с ним, с хозяйством! Как бы тебе изъяснить, Арина Родионовна!.. Я около Александра Сергеевича не зря околачиваюсь. Слова хорошие я люблю. А где их услышишь, как не здесь.
Пушкин. Какие слова?!
Кузьма. Разные. Вот третьего дня девушки разучивали – да так тихонько, чтобы вы не услыхали, Александр Сергеевич, – новую песню. Вашего сочинения. Так я, поверите, три часа просидел на лавке, не шелохнулся. Даже ноги свело.
Пушкин. Какую песню?
Кузьма (смущенно). Да вот… про Арину Родионовну… и про синицу, что жила за морем.
Пушкин. Что же они мне ее не споют?
Арина Родионовна. Стыдятся. Они за спиной только озорные.