– Котельниково! – прокричала проводница. Она шла по вагону с веником и мокрой тряпкой в руках. – Стоянка пятнадцать минут!
Поезд начало заносить на стрелках. Желтая степь сразу оборвалась. Вместо нее пролетела за окнами избитая осколками бетонная стена. Промчались черепичные крыши и пыльные вершины акаций. Поезд проскакивал мимо горячих, блещущих маслом паровозов. Они стояли на запасных путях и швыряли к небу короткими рывками клубы плотного пара. Потом по сторонам поезда начали нестись, пощелкивая и грохоча, бесконечные платформы с крупной галькой.
Леля высунулась в окно. В него врывался раскаленный воздух с удивительным запахом морских камней.
«Откуда здесь этот запах?» – подумала Леля и тут же догадалась, что так, должно быть, пахнет галька на платформах. Эти красные пыльные платформы принесли сюда, в Сальские степи, за сотни километров от моря, воздух Черноморского побережья.
– Мама, – сказала Леля, отвернувшись от окна, – послушай. От гравия, кажется, пахнет морем.
– Это гравий для канала, – объяснил Карпов. – Его действительно везут с берегов Черного моря. А через год свое, Донское море подойдет к этому поселку.
– Разве оно дойдет до этих мест? – недоверчиво спросила Леля.
– Дойдет. Здесь образуется большой залив. Вон там, где стоит грузовик с пустыми ящиками, кажется, будет берег.
– И вовсе не там, – сказал, осторожно слезая с верхней полки, пожилой человек в черном пиджаке с двумя орденами Красной Звезды. – А вон там, в балочке.
– В какой балочке? – живо спросила Леля.
– Да вон в той. Где пасется теленок.
– Откуда вы можете знать, – задиристо спросил пожилого человека обитатель верхней полки – вихрастый студент-филолог в толстых очках, – что берег будет именно там, где пасется теленок, а не там, где стоит грузовик?
– Да здесь каждому школьнику это известно, – невозмутимо ответил пожилой человек. – Можете сами убедиться. Пойдете, наверное, на станции в буфет, так по дороге спросите любого мальчишку. Он вам все объяснит досконально.
– Ну что ж, и спрошу! – ответил юноша с оттенком угрозы в голосе.
Поезд остановился. Пожилой человек достал с полки пыльный чемодан и брезентовый плащ, попрощался и пошел к выходу.
– Послушайте, – сказала Леля студенту в очках, – пойдемте, правда, на станцию и спросим первого попавшегося мальчишку. Хорошо?
– Идет! – ответил студент и с грохотом соскочил с полки.
Они вышли на платформу. Зной заливал станцию, поселок и степь.
На платформе, как назло, не оказалось мальчишек. Леля со студентом побежали искать их на привокзальную площадь.
Посреди площади росли в сквере акации. Они уже отцвели. На ветвях висели большие зеленые стручки. Около акаций из зарослей бархатцев подымалась деревянная пирамида с надписью: «Вечная слава верным сынам нашей Родины, павшим в боях с фашистскими захватчиками».
Невдалеке от пирамиды двое мальчишек пили воду из водопроводного крана, торчавшего прямо из земли. Лица и рубахи у них были совершенно мокрые.
– Орлы! – сказал им студент. – Следопыты! Известно ли вам, до какого места дойдет здесь будущее Донское море?
«Следопыты» перестали пить воду и с недоумением уставились на Лелю и студента. Потом мальчик постарше основательно вытер лицо подолом рубахи и сказал младшему:
– Да ты не пугайся, Тарас. Это ж артисты. А до какого места достигнет море, нам известно. Только отсюда не видно: вокзал закрывает. Там, за путевой будкой, есть балочка, а в ней стоит дикая груша. Так мы давно уже высчитали, что вода дойдет в самый раз до той груши.
– Кто это «мы»? – спросила Леля.
– Да все наши хлопцы из школы.
– Вот видите, – сказала Леля студенту, – груша как раз растет там, где пасется теленок. Он даже привязан за веревку к этой груше.
– Это не имеет никакого значения, – с досадой ответил студент.
Мальчишка вытащил из кармана листок бумаги в клетку, вырванный, очевидно, из тетради.
– Гляньте сюда! Тут все обозначено.