Столик у оркестра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В это время деньги, которые зарабатывал Майкл и как автор и как издатель, имели для него гораздо меньшее значение, чем для министра финансов. Чем быстрее росли цифры дебита, тем больше становилась сумма его подоходного налога. И если статья «позлить Замарашку» могла войти в законные расходы, то это развлечение обошлось бы дешевле, чем покупка нового автомобиля. Но, так уж случилось, что и эта книга начала приносить доход. Постоянная реклама настолько увеличила распродажу «Метрономного ритма», что новое объявление во многом соответствовало действительности.

«Приятно убедиться, что литературный вкус такого критика, как Расселл Грайс, полностью совпадает со вкусом широкой публики. Не менее приятно осознавать, что такое эклектическое издание, как „Асимптота“ с одобрением приняло популярный бестселлер. Так счастливо сложилась судьба „Метрономного ритма“, пятое издание которого появилось сегодня на прилавках. Именно эту книгу мистер Расселл Грайс, знаменитый критик „Асимптоты“ назвал „наиболее выдающимся вкладом в художественную литературу нашего времени“».

Наслаждение Майкла могло сравниться разве что с наслаждением Замарашки, которое тот испытывал некоторое время назад. А если у него возникало желание пожалеть Замарашку, он вновь перечитывал рецензию на «Лорд Гарри спешит на помощь» и сердце его каменело. Такие проделки не могли остаться безнаказанными.

Замарашка переживал не лучшие дни. Теперь, когда он приходил в редакцию «Асимптоты», Брант встречал его холодным кивком, Сперанца говорил: «А, это ты?» — и отворачивался. Даже Арчи находил предлог, чтобы покинуть его: «Одну минуту, старик», — и никогда не возвращался. Казалось, они все указывали ему, что в задачи «Асимптоты» не входит реклама бестселлеров, и их журнал не должен иметь ничего общего с епископами. Замарашка с дрожью в сердце раскрывал воскресные газеты. Какое новое унижение ждало его на их страницах?

Неделей позже он получил ответ.

— Если это не проймет его, — спустя несколько дней сказал Майкл Гартигэн восхищенной мисс Фейрлоун, — я не знаю, что и делать.

Но реклама подействовала. Расселл Грайс, известный критик, уже трясся в поезде, готовясь к встрече со скобяным производством.

Портрет Лидии

Артур Карстерс родился в Лондоне в 1917 году, под звуки одного из воздушных налетов, которые тогда всех пугали, а на самом деле были сущей ерундой. Его мать, однако, постоянно испытывала страх, за своего мужа, воевавшего во Фландрии, где его скоро и убили. Миссис Карстерс и ее сын перебрались в коттедж на окраине маленького городка Кингсфилд, и жили, как могли, на те деньги, что у них оставались. Когда Артур подрос, он начал ходить в школу Кингсфилда. Не удивительно, что мальчик он был тихий, даже застенчивый, трудолюбивый, без пороков, но и без выдающихся достоинств, привязанный к матери, скорее из чувства долга, чем от нежелания общаться с другими людьми. Она умерла, когда ему стукнуло двадцать, и за все годы, предшествовавшие этому печальному событию, он не поцеловал девушку, не залез на гору, не поплавал в море, не провел ночь под открытым небом. Приключения, выпавшие на его долю, он делил с героями книг, приключения романтические, захватывающие, но, как он полагал, недоступные ему в реальной жизни. Мистер Маргейт, один из трех солиситеров[6] Кингсфилда, добрый друг его матери, взял его в ученики и пообещал сделать партнером после сдачи экзаменов. И теперь, в двадцать один год, ему казалось, что он навечно останется в Кингсфилде, маленький адвокат мимо которого будет проходить жизнь большого мира. Возможно, иной раз посещала его крамольная мысль, что ему следует, сдав экзамены, попытать счастья в Лондоне. Там приключения, как уверял его Стивенсон, ждали молодого человека на каждом углу. Именно в Лондоне, из одноконной двухместной кареты могла высунуться украшенная драгоценными кольцами ручка и поманить…

После смерти матери коттедж продали и теперь Артур жил в пансионе неподалеку от конторы мистера Маргейта. Иной раз, после обеда, он заходил в «Чашу и колокола», чтобы выпить кружку пива. Не потому, что любил пиво или атмосферу питейных заведений, но с тем, чтобы ближе познакомиться с жизнью. Парень он был симпатичный, с невинным лицом, какие так нравятся стареющим официанткам. Они называли его «Душка», и вроде бы, искренне, что ему льстило. Однажды в «Чаше» с ним познакомился моложавый джентльмен по фамилии Платт, предпочитавший пиву шеррибренди, и Артур много чего рассказал ему о себе, поскольку увидел в Платте человека из другого мира. Встреча эта позволила ему более оптимистично смотреть в будущее. Он решил, что после сдачи экзаменов будет чаще бывать на людях, приходить в «Чашу» не меньше трех раз в неделю. Даже научится играть в бильярд: Платт предлагал свои услуги. Самто Артур предпочитал шахматы, но предложение научить Платта этой игре осталось без ответа, а повторять его Артур не стал. Вероятно, за стоявшем в пабе шумом Платт его и не услышал.

Одним январским вечером 1939 года, когда Артур только что пообедал и садился за книги, его хозяйка всунула голову в дверь и заговорческим тоном сообщила, что его хочет видеть дама.

Артур в изумлении вытаращился на нее, пытаясь сообразить, что к чему, нервно спросил: «Кто она?» Почему-то в голове мелькнула абсурдная мысль о том, что к нему пришла Дорис, официантка, что определенно не могло понравиться миссис Хевитри.

— Она не назвалась. Сказала, что хочет видеть вас по делу.

— Ага! Да, знаете ли, контора закрыта, она, должно быть, зашла к мистеру Маргейту домой, но тот отлучился, вот ее и направили… — он осекся, подумав: «Ну почему я такой трус? Почему оправдываюсь, хотя ее не должно волновать, кто и когда приходит ко мне», — и заговорил твердо и решительно, как и положено солиситору, каковым он намеревался стать. — Пожалуйста, пригласите ее, миссис Хевитри.

И поспешил в спальню, чтобы причесаться. На столе остался недоеденный пудинг, но он решил, что удастся, раз уж пришла дама в годах, обратить все в шутку.

В дверь постучали. Он крикнул: «Войдите», — и она вошла.

Артур поднялся ей навстречу. Уже собрался сказать: «Добрый вечер, миссис… э… не затруднит ли вас присесть и объяснить, чем я могу вам помочь?» Вместо этого с губ сорвалось: «Святой Боже!»

Потому что пред ним предстала молодая, красивая девушка, можно сказать, девушка его мечты, если таковая у него и была. Он застыл, не отрывая от нее глаз.

А она заговорила, удивительно мелодичным, нежным голосом.

— Извините меня, мистер Карстерс, что пришла в столь поздний час.

К Артуру уже вернулся дар речи.

— Ничего страшного, пожалуйста, присядьте.

Хотел уже извиниться за пружины, едва не пробивающие обивку кресла и неубранные остатки пудинга на столе, но ее милое: «Благодарю» и ослепительная улыбка, вновь превратили его в немого. Он сказал себе, уже в третий или четвертый раз, что, должно быть, заснул над книгами, и вот вот проснется.

— Мистер Карстерс, вы — солиситор, не так ли?

— Ну… э… да, и… э… нет. Я хочу сказать, что стану им… надеюсь на это… через короткое- время, как только сдам экзамены, но пока у меня нет соответствующего сертификата. Это имеет значение? — озабоченно спросил он.

— О, дорогой мой, — в голосе слышалось разочарование. Я думала, что вы — солиситор.

— В определенном смысле — да. Если есть такая необходимость, я могу дать совет, неофициально, то есть, без оплаты… — и торопливо добавил. Разумеется, я бы ничего и не попросил, я хочу сказать…

Она улыбнулась.

— Вы хотите сказать, я могла бы отблагодарить вас, не нарушая ваш юридический этикет?

— Да, разумеется, я хочу сказать… э… может, вы скажете, в чем собственно, дело. Я надеюсь, это возможно?

[6] Солиситор — юрист, консультирующий клиентов (в т. ч. организации и фирмы). Подготавливает дела для барристеров, имеет право выступать в низших судах.