Столик у оркестра: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так начиналась единственная большая рецензия, которой когда-либо удостаивались книги Майкла Гартигэна. Казалось бы, Замарашка мог выплеснуть всю переполняющую его ненависть в две тысячи слов или попридержать то, что осталось, до выхода следующей книги о лорде Гарри. Но нет, Майкл стал для Замарашки притчей во языцех, для которой всегда находилось место.

«Несмотря на жестокую критику, которой мы подвергли мистера Спратта, пусть он не думает, что мы ставим его на одну полку с книгами Гартигэна. Мы не собирались так оскорблять его, мы не можем поступиться нашим восприятием литературных ценностей. Мы просим мистера Спратта лишь об одном: пусть он перестанет писать книги и найдет какое-нибудь другое общественно полезное занятие». Так, одним ударом Замарашка бил и по мистеру Спратту и по мистеру Гартигэну. «Хотя мы и посчитали, что „Загнанные тела“ возвысились над мишурой, мистеру Фиркину рано успокаиваться на достигнутом. Можно быть неграмотным, но писать лучше Гартигэна, можно быть почти гением, но уступать Прусту. Мистеру Фиркину еще есть чему поучиться».

Статьи Замарашки доставляли немалое удовольствие как читателям, так и писателям, не упомянутым в них, но только не Майклу Гартигэну. По достоинству оценили их и те, кто не подписывался на «Асимптоту», но мог полистать журнал в своем клубе. Они скоро обнаружили, что понимают, о чем идет речь, лишь читая «Золото и мишуру». Наступил праздник и для самого Замарашки, когда издатель в рекламе на вновь выходящую книгу указал, что по мнению Рассела Грайса, интересующиеся современной литературой не имеют права не прочесть роман «Мертвая трава». Вторым праздником стал день, когда другой издатель, расхваливая одну из совершенно не покупаемых книг, заявил, что на ней «стоит проба золотого стандарта „Асимптоты“».

Общественное признание позволило Замарашке увидеть себя в несколько ином свете — не только разрушителем, но и создателем репутаций. «Золото и мишура» могли не только низвергнуть в пропасть, но и вознести на Олимп любого литературного гения. А Расселу Грайсу предстояло твердой рукой возложить лавровый венок на чело выбранного им Мастера.

Таковым стал Дж. Фрисби Уинтерс, автор «Метрономного ритма». Уинтерс написал еще три романа, каждый из которых был куда более путаней предыдущего. Для читателя-традициониста они представляли собой нечто неразборчивое, много раз правленное, листы первого карандашного наброска, собранные воедино с пометками «оставить, как было» и отданные машинистке, едва научившейся отличать точку от запятой, а заглавную букву — от прописной. Результатом стал мрак и ужас, пусть и весьма выразительный. И действительно, мистер Расселл Грайс отметил, что «Метрономный ритм» стал наиболее впечатляющим творческим вкладом в художественную литературу.

Трудно представить, чтобы Майкл Гартигэн подписался на «Асимптоту», когда журнал впервые вышел в свет. Он просто не подозревал о существовании этого печатного органа. Но Майкл был клиентом агентства, подбиравшего вырезки из газет и журналов. Мисс Фейрлоун читала все поступающие вырезки, нелестные рвала, остальные передавала дальше. Но как-то утром она вошла в святая святых, положила стопку вырезок на стол Майкла и, помявшись, протянула ему еще одну.

— Взгляните на эту заметку, мистер Гартигэн.

— Что-нибудь хорошее?

— Совсем наоборот, мистер Гартигэн.

— Тогда я не хочу ее видеть. Зачем мне это нужно?

— Я считаю, это клевета, мистер Гартигэн. Я подумала, что вы захотите принять ответные меры. Это… это бесстыдство! Никому не дозволено писать такое!

— Так плохо? Давайте посмотрим, — Майкл взял вырезку, пробурчал: «А, одно из этих изданий», и углубился в чтение. Мисс Фейрлоун озабоченно наблюдала за ним, со слезами на глазах, изредка повторяя: «Какая гнусность!»

— Мы должны стойко выдержать это испытание, — Майкл отложил вырезку. Расселл Грайс нас не любит. Кто он такой? Вы что-нибудь слышали о нем?

— Никогда! — с негодованием воскликнула мисс Фейрлоун.

— Возможно, я не попал по посланному им шару, когда в школе мы играли в крикет, или опередил в каком-то состязании. Такое западает в душу.

— Вы хотите, чтобы я занялась этим, мистер Гартигэн?

— Чем именно?

— Договорилась о встрече с вашими адвокатами, чтобы вы могли подать на него в суд.

— По мне, лучше дать ему по носу и заплатить сорок фунтов штрафа. Гораздо дешевле и намного приятнее. Ну, мы посмотрим. А пока приносите мне все, что касается этого типа. Я даже думаю, что неплохо подписаться на эту паршивую газетенку, как там она называется… «Асимптота». Вы это сделаете?

— Конечно, мистер Гартигэн.

Шесть месяцев Майкл читал «Асимптоту», теша себя надеждой, что кроме него никто не берет в руки этот журнал. Все чаще размышлял он о Расселе Грайсе, проклиная его на все лады. Однажды, приглашенный на литературный ленч, он заметил на столе карточку с ненавистным именем, а когда Расселл Грайс занял отведенное ему место, сразу понял, что уже видел этого человека. Во время ленча и первого выступления Майкл безуспешно пытался вспомнить, где же они встречались. Наконец он ударил кулаком по столу и воскликнул: «Замарашка!» К счастью, в этот момент очередной оратор как раз закончил речь и выкрик Майкла сошел за выражение одобрения по-итальянски.

Замарашка!

Майкл вернулся домой, все еще бормоча «Замарашка» себе под нос. Его ждал новый номер «Асимптоты», извещающий о том, что имя Джи. Фрисби Уинтерс останется в памяти последующих поколений. Расселл Грайс еще не осознал, что компания «Олстонс Лтд.», недавно поглотившая «Даффодил Пресс» и получившая, таким образом, право на издание «Метрономного ритма», издавала также и книги о лорде Гарри. Майкл, он же «Олстонс Лтд.», наоборот, прекрасно разобрался, что все это значит. Он заулыбался. И улыбка еще долго не сходила с его лица.

Замарашка не сразу понял значение этой улыбки. В невинной рекламе «Метрономного ритма» цитировалась «Асимптота». «Расселл Грайс, известный критик, пишет…» Замарашка прочел рекламу и скромно покраснел. К нему пришла слава.

Неделей позже появилось другое объявление.

Черта вокруг объявления указывала, что на текущей неделе этими книгами ограничивался вклад «Олстонс Лтд.» в художественную литературу, и создавалось впечатление, что мистеру Грайсу он показался впечатляющим.

Замарашке объявление не понравилось. Так же, как и редактору «Асимптоты». Оно не понравилось даже Арчи Баттерсу. В полном чувства собственного достоинства письме мистер Брант обратил внимание издателей на то, что их реклама вводит в заблуждение. В «Олстонс Лтд.» искренне изумились. Там не могли поверить, что кто-то из интеллигентных читателей «Асимптоты» мог неправильно истолковать их рекламное объявление. Но, чтобы не вводить в заблуждение даже одного читателя, издатели обещали изменить рекламу. Что они и сделали через полмесяца.

Дядя Майкла был епископом Сент-Биза. Ответственный и доброжелательный человек, он постарался сразу же выполнить просьбу племянника, когда тот прислал ему книгу («которую мое издательство только что выпустило в свет. Я хотел бы знать, что вы о ней думаете»).

И рекламное объявление приняло следующий вид.

Епископ написал еще много другое, начиная со слова «но», однако рекламные объявления всегда отличались краткостью.