Несколько зеленых листьев: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

12

Эмма никогда не чувствовала себя непринужденно с Изобел Маунд, приятельницей матери еще по колледжу, ибо, несмотря на дружеское обращение, что-то напоминало о строгих глазах за стеклами пенсне, хотя в действительности Изобел носила модной формы очки, светло-коричневая оправа которых гармонировала с ее мягкими, искусно крашенными волосами. Возможно, любая директриса по сей день неизбежно будет напоминать Эмме ее первую, сидящую по правую руку от господа бога в царствии небесном.

Изобел надлежало спать в той комнате, где провел ночь Грэм, с обоями и покрывалом по рисунку Уильяма Морриса (как оказалось, и обилие золотистых лилий не принесло успеха), с графином свежей воды на ночном столике и с полкой книг в бумажных обложках, но с весьма пристойными рисунками. Комната выходила в сад, позади которого простиралось поле, где в дни, когда никого подобные вещи не беспокоили, было воздвигнуто жалкое сооружение из рифленого железа для домашнего скота. Теперь оно, конечно, портило пейзаж, хотя годы и ржавчина придали ему налет старины, превратив в реликвию тридцатых годов, когда деревня была бедной и невежественной.

Мать Эммы Беатрис заняла свою обычную комнату с книжными полками, набитыми романами Шарлотты М. Йонг и других малоизвестных викторианцев, и письменным столом у выходящего на сельскую улицу окна. Беатрис любила сидеть здесь, надеясь узреть события, которые могли иметь место лет сто назад, но большей частью этого не случалось.

На один из вечеров, пока Изобел гостила у них, был запланирован небольшой ужин, на который пригласили Тома и Дафну. Затем, решив, что Том будет чувствовать себя неловко в обществе четырех женщин, хоть он и священник, а одна из женщин его родная сестра, Эмма пригласила еще и Адама Принса. Но его присутствие означало, что теперь придется уделить больше внимания меню ужина, хотя она понятия не имела, относится ли он так же критически к еде в частном доме, как к тем блюдам, которые подаются ему во время «работы». Поскольку ужин был назначен на пятницу, то оставалась возможность достать рыбу. Интересно, по-прежнему ли духовенство или миряне, принадлежащие к римско-католической церкви, обязаны есть по пятницам рыбу?

— Рыба теперь считается деликатесом, — заметила Беатрис. — Том, я уверена, ни в коем случае не ждет, что мы будем угощать его рыбой.

— Но Адам Принс перешел из англиканской веры в католическую, — не могла успокоиться Эмма, — и работает инспектором в первоклассных ресторанах, а потому вполне может рассчитывать на рыбу.

— А какое на этот счет в наши дни правило у католиков? — спросила Изобел. — А то неловко предстать невежественными, не знающими…

— Чего требует Рим, — досказала Эмма. — Хотя вряд ли от нас можно ожидать знания секретов кухни Ватикана.

— Тем не менее Адам, наверное, сочтет рыбное блюдо любезностью с нашей стороны, — заметила Беатрис.

Но какую рыбу? Запеченная в тесте треска вряд ли годится, хотя ее, конечно, можно замаскировать подходящим соусом, грибами и креветками. В конце концов Эмма приготовила заливное из тунца и тарталетки с луком и салатом внутри, за которыми должны были последовать различные сорта сыра и мороженое из местной лавки. Ведь это всего лишь ужин, и омаров, которых Адаму, вероятно, подавали в посещаемых им заведениях, не так-то легко отыскать в Уэст-Оксфордшире.

Войдя в гостиную Эммы вслед за сестрой, Том очутился перед тремя женщинами, ни одна из которых на первый взгляд не выглядела привлекательной, хотя он, разумеется, понимал, что нельзя судить о человеке только по внешности. Он не принял во внимание различные подробности, на которые обязательно обратила бы внимание женщина, но общее впечатление было малоприятным.

Эмма была в тусклом одеянии из серого с черным ситца, которое напомнило ему одежду служанки прежних дней, когда она поутру разжигала огонь или подметала крыльцо. На Беатрис было платье из темно-коричневой с рисунком шелковистой ткани, на воротничке тяжелая викторианская брошь с уродливым, похожим на обычный голыш камнем. Изобел была в костюме из бежевого крепа, свидетельствовавшем о скучно-хорошем вкусе — наверное, купила его к началу учебного года или еще к какому-нибудь торжеству в школе, — в ожерелье из мелкого жемчуга и таких же жемчужных сережках и в новых туфлях, которые с виду казались очень неудобными. Что же касается Дафны — Том давно перестал смотреть на сестру как на женщину, платья которой представляют какой-либо интерес, порой он забывал о ней как о человеке вообще, — то на ней было розовое в цветочках ситцевое платье, чересчур короткое по нынешней моде, но свои выходные платья она берегла для поездки в Грецию.

Шерри разлили еще до прихода Адама Принса, который, извиняясь за опоздание, добавил «если я на самом деле опоздал», чем заставил Тома почувствовать, что они с Дафной явились слишком рано, но он уже привык к эксцентричности Адама, а потому не удивился, что, когда сели за стол, Адам излишне восторженно для подобной мелочи принялся восхвалять Эмму за необыкновенно тонко нарезанный огурец, украшающий заливное из рыбы.

— Тонко нарезанный огурец — это искусство, с которым так редко встречаешься, — восхищался Адам. — В викторианские времена, по-моему, для этого даже существовал специальный инструмент.

— Я пользовалась острым ножом, — объяснила Эмма.

Том молчал, вспомнив, как глупо он, наверное, выглядел, когда цитировал Эмме, срезающей розы для праздника цветов, Ли Ханта. Адам, как всегда, превзошел его.

— В Греции огурцы режут кусками, толстыми кусками, — сказала Дафна. — Огурцы, помидоры, много масла, и получается очень вкусный салат. — Она порылась в памяти, пытаясь отыскать название этого салата по-гречески, но так и не нашла, решив в конечном итоге, что присутствующим это в общем-то безразлично.

— Я не очень люблю греческую кухню, — улыбнулся Адам. — Ездить в Грецию ради кухни не стоит, как не стоит ходить в церковь, чтобы послушать музыку. Красивая страна, — он снова улыбнулся, будто припомнив какую-то шутку, — но не хранилище гастрономических ценностей.

— Да, пожалуй, верно, за этим в Грецию не ездят, — согласился Том. При виде заливного в блюде с цветочным рисунком ему вспомнилось, как несколько недель назад он заглянул в окно и увидел Эмму с этим самым блюдом в руках.

Продолжая развивать ту же гастрономическую тему, Адам предложил им угадать, где ему довелось отведать самую вкусную камбалу по-нантски.

Присутствующие отнюдь не были завсегдатаями знаменитых рыбных ресторанов, поэтому они решительно отказались угадывать. Только Беатрис рискнула предположить, что это, наверное, случилось где-нибудь во Франции, в самом неожиданном месте, в кафе на набережной или в каком-нибудь жалком бистро с клеенкой на столиках вместо скатерок, где останавливаются закусить водители грузовиков, ходящие в дальние рейсы.

— Декор и вправду был очень скромным, — сказал Адам, — да и вряд ли он мог быть иным, ибо событие это имело место в монастыре. — Он повернулся к Тому. — Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь у Освальда Темса и его подопечных, у Святого Луки? У них одно время был превосходный эконом.

— Про монастырь-то я, разумеется, слышал, — довольно сухо ответил Том, — но ни разу там не был.

— Этот эконом Уилф Бейсон был отличным поваром, — Адам опять улыбнулся, по-видимому, вновь припомнив какую-то шутку. — Я в ту пору лишь начинал свою духовную карьеру, но вкус у меня уже сформировался.

— По-нантски, — повторила Изобел, твердо возвращая разговор к его началу, — это что, с соусом?

— Да, с соусом, приготовленным из речных раков, — объяснил Адам. — С дюжину мелких раков варят в court-bouillon[14], а потом заправляют белым вином и травами.

— Мортлок с друзьями ловил речных раков в Сомерсете, — высказался Том, но его знание литературы осталось незамеченным, поскольку Адам тут же возразил, что для этого соуса сомерсетские раки никак не годятся.

Эмма подала очередное блюдо и разлила «Либфраумильх», надеясь, что Адам воздержится от комментариев о вине и происхождении его названия. Лучше бы она его не приглашала, не сообразила, что он никому не даст говорить. Даже когда с беседой о еде было покончено, Адам, обратившись к ней, с лукавым видом поинтересовался ее «гостем», джентльменом, которого видели с ней на празднике цветов.

Услышав это, Беатрис бросила на дочь быстрый взгляд, но тема эта развития не получила, ибо Эмма отмахнулась от вопроса, объяснив, что это был «один социолог», с которым она знакома уже много лет, словно отрицала даже намек на какие-либо романтические отношения.

[14] пряный отвар (фр.).